Книга Призраки воды, страница 145 – С. К. Тремейн

— Ну ладно. — Она смеется. — Вечно ты в работе. Только подожди, он у меня не в этом телефоне, телефон новый, а он остался в старом…

Я слышу шорох. Наконец она возвращается.

— Вот. Ноэль Осуэлл. — Она диктует номер. — Он что, подозреваемый?

Я пропускаю вопрос мимо ушей. Фоном слышны детские голоса. Меня это почему-то тревожит. Наверное, потому, что я не представляю, как увязать Ноэля Осуэлла с Коппингерами и приютом для детей. У меня уже много элементов головоломки, я собрала, кажется, почти все тщательно отполированные кусочки мозаики, но пока не знаю, как сложить их в единую картину.

Я буквально слышу, как гудит мой мозг, обрабатывая данные. В школе у меня с трудом получалось инстинктивно считывать чужие эмоции, мне стоило немалого труда постичь это искусство, зато отлично давались задания на сличение с образцом и собирание пазлов. Возможно, так природа компенсировала мою нейроотличность.

Итак, какой здесь образец?

Где-то в углу — или в центре — преступления затаился Майлз. Он наблюдал за Натали в ее последнюю ночь, однако ничего не сказал полиции, не спешил действовать. Почему?

Майлз так или иначе замешан, это очевидно. Я знаю, что в дело определенно вовлечены как минимум двое, Ноэль и Майлз, но обратиться к полицейским не могу — я им не доверяю. Что еще я могу сделать? Куда пойти? Я заблудилась в артритном пенуитском лесу, среди привидений, зацепок и убийств.

Моей маме нравилось одно стихотворение, она любила поэзию, я — нет. Но она часто читала стихи, ей нравился Роберт Фрост. Когда мне бывало грустно, она всегда цитировала мне одну его строку: “Лучший выход — прямо, сквозь все препоны”[98].

Она мне не раз помогала, эта строка, она утешала. Так что, может быть, лучший выход — идти прямо, сквозь все препоны? Атаковать проблему в лоб, позвонить Ноэлю Осуэллу. Сразить его правдой. А звонок записать.

Пальцы не дрожат. Я спокойно и решительно набираю номер. И нажимаю кнопку “запись”.

Он берет трубку сразу же, словно знает, что дело срочное, словно знает, что его сейчас подвергнут допросу и он не сможет отпереться.

— Ноэль?

— Каренза Брей?!

— Да.

— Какая неожиданность! С Рожде…

Я слышу в трубке шум семейного праздника.

— Помолчите, пожалуйста. У меня вопросы.

— Что, простите?

— Найдите какое-нибудь место потише. Я звоню по поводу Натали Тьяк.

Подействовало. Ноэль Осуэлл умен, он замолкает и в самом деле находит место потише. Шума в трубке больше не слышно.

И я вываливаю на него все, палю из всех бортовых орудий, предъявляю ему столько неопровержимой информации, что он не сможет отговориться. Говорю громко, напористо.

Холодные капли падают с веток дерева, стекают мне за шиворот. Стоя под дождем в саду Балду, я водопадом обрушиваю на Ноэля факты, даже отправляю ему фотографии. Выписки с банковского счета Натали, платеж Фалмутскому университету через университет Эксетера. Его лекции о сверхъестественном, даты которых совпадают с датами ее платежей. Доказательства, что у них были какие-то отношения и — а это особенно важно — что они встречались еще раз, незадолго до смерти Натали. Я напоминаю Ноэлю, что он утаил это от полиции, он вообще никому об этом не рассказывал.

Что, безусловно, означает виновность. Если ты не сообщаешь полицейским, которые расследуют возможное убийство, важные факты, ты так или иначе виновен или покрываешь виновного. Эта логика применима и к Майлзу.