Книга Призраки воды, страница 4 – С. К. Тремейн

Сессия близится к концу. В ознаменование этого Ромилли иногда просит — и получает — еще одну порцию “Сбирулино”. На этот раз предлагает стаканчик и мне. Я вежливо отказываюсь.

Пока Ромилли потягивает свой роскошный напиток, я сижу как бедная родственница и пытаюсь припомнить, была ли я вообщево Флоренции. Все, что я помню про Италию, — это один сумасшедший тур по стране. Мы с Кайлом (мне двадцать два, я бакалавр психологии, Бристольский университет) тогда попытались втиснуть как можно больше всего в десять безумных дней; в эти же десять дней вписался и великолепный секс в дешевых итальянских гостиницах, где банные полотенца были как хлопчатобумажные салфетки. Ездили мы тогда во Флоренцию? Может, и ездили, всего на одну ночь, за которой последовал день в столпотворении картинной галереи…

Или это была Венеция?

Те каникулы — слишком много впечатлений за слишком короткое время. Но тогда это ничего не значило, тогдамы почти всегда были счастливы. Наши отношения походили на абсурдно затянувшийся медовый месяц — с нашей первой встречи (подумать только, в университетском альпинистском клубе) до первого секса, а он состоялся три дня спустя, и отношения эти протекали гладко, естественно, казались такими правильными. Путь этот был весел, я стажировалась в Модсли[6], Кайл заканчивал свои юридические штудии, и оба мы вовсю пользовались временем своего студенчества, позволяя себе иногда сорваться на какую-нибудь великолепную неделю, часто — в альпинистский тур. Кручи Пиренеев, Старик из Сторра[7]…

Звонят колокола городской церкви. Оплаченный час почти прошел. Я поднимаю глаза и вежливо покашливаю — истинный профессионал.

— Ромилли? Наверное, закончим на этом? Или задержимся, если хотите?

Но внимание Ромилли поглощено телефоном, она улыбается какому-то сообщению или картинке, иногда с ней такое случается, и я научилась мириться с этими последними минутами сессии, когда нужно дать ей завершиться естественным образом, и погружаюсь в воспоминания. Спрашиваю себя: может, что-то пошло не так еще раньше? Может, мы допустили оплошность, проглядели предостережение?

Вряд ли. Годы учебы закончились, начались первые годы профессиональной жизни и первые годы брака. Я, полная амбиций, с головой ушла в докторскую диссертацию, работала в Де Креспеньи. Кайл избрал для себя карьеру обвинителя. А потом появилась Минни — и настоятельная потребность свить гнездо. Мы вернулись домой, в Корнуолл.

Снова вежливое покашливание. На этот раз — Ромилли. Она смотрит на меня с улыбкой сочувственной, но ленивой.

— Каренза, нам необязательно всегда встречаться здесь, в Тамарис, если… м-м… если Сент-Мавес иногда… как бы сказать… вызывает у вас слишком сильные чувства.

Я сдержанно киваю. Моя клиентка, со свойственной ей апатичной вежливостью, явственно дает понять: если вам тяжело возвращаться в этот город со всеми его ассоциациями, мы можем встречаться где-нибудь еще.

Собравшись с духом, я качаю головой:

— Все нормально.

Потому что предложение сделано из лучших побуждений, но оно лишнее. Обычно я принимаю частных клиентов у себя дома в Фалмуте, у самой воды, в комнате для гостей, но Ромилли хорошо платит и я хочу угодить ей, к тому же, несмотря на воспоминания, паромная переправа в компании Джаго Мойла проходит весело, да и в целом поездка в Сент-Мавес — приятное развлечение. Я бываю здесь раз в неделю, а значит, могу заглянуть к бабушке в ее полную любви и сплетен муниципальную квартирку над городом. Я могу мириться с ассоциациями— или прогнать их.