Онлайн книга «Холодные близнецы»
|
Меня тошнит от песенки – настолько она не вяжется с обстановкой. Салли Фергюсон кивнула и пододвинулась ко мне поближе. – Да. Так, конечно, будет разумно, – согласилась она. Затем Салли обратилась к симпатичному молодому человеку в узких джинсах, который как раз входил в кабинет через стеклянную дверь. – Дэн, Дэниел, будь добр, проводи в класс новенькую, э-э-э, Лидию Муркрофт. Во второй класс к Джейн Раулендсон, в конце коридора. «ХА! ХА! ХА!» – Ага, – дружелюбно ответил Дэн. Он присел рядом с Лидией на корточки, как сверхисполнительная прислуга: – Привет, Лидия. Пойдем со мной? «На эвкалипте высоком и старом Считает мартышек вокруг кукабарра». – Я Лидия, – Кирсти яростно заламывает руки. Она смотрит исподлобья, оттопырив нижнюю губу – самое упрямое выражение, на которое она способна. – Зовите меня только Лидией. – Конечно, Лидия. У них первый урок пения, тебе понравится. «Стой, кукабарра, стой, кукабарра, Я не мартышка, я человек!» Наконец хоть что-то сработало. Она медленно разжала кулаки и, взяв Дэна за руку, пошла с ним к очередной стеклянной двери. Она казалась крошечной, а дверь – огромной и зловещей, как пасть чудовища. На миг она замерла и повернулась с грустной испуганной улыбкой, но Дэн легонько потянул ее за собой в длинный коридор. Школа проглатывает мою дочь. Теперь я вынуждена бросить ее здесь, оставив наедине с ее судьбой. Я смотрю на Салли Фергюсон. – Итак… Салли сурово кивает. – Да, пожалуйста. Пройдемте в мой кабинет, где нам никто не помешает. Пятьдесят минут спустя я выложила Салли Фергюсон чудовищные подробности нашей истории: нелепая гибель близняшки, длящийся четырнадцать месяцев кризис идентичности. Она слушала мой рассказ, в ее глазах читался приличествующий случаю неподдельный шок, а также сочувствие, но я заметила кое-что еще: лукавую искорку неподдельного интереса. Я внесла оживление в скучный школьный день, и вечером она сообщит мужу и подругам кое-что любопытное. Вы не поверите, кто к нам сегодня приходил – мамаша, которая не знает, которая из ее дочек осталась жива! Она думает, что, возможно, ее дочь, которая по общему признанию умерла, все эти четырнадцать месяцев была жива. – Поразительно, – говорит Салли Фергюсон. – Я вам глубоко сочувствую… Она снимает очки, надевает снова: – Странно, что не существует… научного метода, чтобы… – Доказать? – Да. – Нам лишь известно, и это мое мнение, что если она хочет быть Лидией, нам не надо ей противиться. По крайней мере, сейчас. Не возражаете? – Естественно, нет. А что касается документов о приеме, то… – Салли мнется и продолжает: – Что ж, они были одного возраста, значит… Я изменю записи, так что вам не о чем беспокоиться. Я поднимаюсь, чтобы убраться восвояси. Мне страшно хочется поскорее удрать отсюда. – Мне жаль, миссис Муркрофт. Но я уверена, что все будет хорошо, и Кирсти – в смысле, Лидии, вашей дочери – понравится здесь. Я пронеслась через парковку, села в машину, опустила стекла и помчалась обратно на побережье. Ледяной ветер, как лезвие ножа, бьет в окно – западный, с Куллинз, с мыса Батт-оф-Льюис, с Сент-мать-ее-Килды, но мне наплевать. Мне по нраву обжигающий холод. Под визг тормозов я пролетела Орнсей и направилась в Бродфорд, который после глуши полуострова Слейт кажется Лондоном. Здесь есть магазины, почта, люди на улицах. Я захожу в уютное кафе с отличным вай-фаем и четким сотовым сигналом. |