Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало, страница 38 – Евгений Бочковский

Из дневника доктора Уотсона

3 августа 1891 г.

Что это, черт возьми, такое, Ватсон?! По-вашему, я посылал вас за этим?

Конечно, я допускал, что Холмс может закапризничать, потому что мой вариант несколько разошелся с его ожиданиями. И всё же я возвращался на Бейкер-стрит с чувством оптимизма и уверенности, что моя идея, пусть и не сразу, ему понравится и он оценит то, как находчиво я выкрутился из почти безвыходного положения. Столь категорическое неприятие с его стороны явилось для меня досадным сюрпризом.

– В конце концов, Холмс, вы не можете отрицать, что это тоже парик. И как раз того самого цвета, что вы просили.

– Мой друг, вы, верно, издеваетесь. – Холмсу потребовалось заметное усилие, чтобы взять себя в руки. – Это шутка, не так ли? Я подразумевал парик, который будет выглядеть как настоящие волосы. Если вы еще не догадались, мне требуется сойти за рыжего человека. С этой целью, поскольку мои собственные волосы, как вы могли заметить, подходят больше под определение густо-темных или даже черных, я просил вас приобрести в магазине косметических принадлежностей Шермана парик соответствующего цвета, окраса – называйте как угодно… В общем, рыжий парик! То есть, если мои разъяснения всё еще не до конца понятны вам…

– Я понимаю, Холмс.

– И всё же на всякий случай добавлю: у Данкана Росса должно сложиться ощущение, что я не в парике, хоть я и буду в парике. Вы серьезно переоцениваете мои возможности, если думаете, что я смогу добиться от него такой иллюзии, напялив вот это! – Он потряс в воздухе, словно тряпкой, тем, что я так бережно нес с собой сквозь туманную морось Лондона. – То, чем вы меня решились осчастливить, называется аллонж или бинет, я не разбираюсь, но в любом случае, Ватсон, это декоративный парик. Видите: букли, пудра, лента на хвостике.

– Вижу, Холмс, – терпеливо признал я и этот довод. Гению позволено многое, если не всё. И это правильно. Моя же задача – донести до него свой взгляд, оберегая при этом то хрупкое душевное равновесие, в котором гений способен не только брюзжать, но и творить великие дела. – Прошу вас, выслушайте сначала…

– Такое носили при Стюартах и Ганноверах. Тогда ношение париков было модой, и никому не пришло бы в голову это скрывать, но я не могу быть рыжим по моде двухвековой давности. Союз требует природной рыжины!

– Если некто (не обязательно вы) явится в этом замечательном рыжем парике, согласитесь, это не будет означать, что под ним этот некто обязательно не рыжий. Вы дадите ему честное слово, что в вашем случае это именно это и не означает!

– Тогда зачем он мне? Как я объясню это Россу?

– То, что вы и без парика рыжий, не означает, что в характере у вас непременно должна отсутствовать эксцентричность. Парик вам приглянулся хотя бы потому, что он красивый. Дело не в цвете, поведаете вы ему немного смущенно, а в том, что вам за всю жизнь не отрастить таких волшебных завитушек. Это ваше личное дело, Холмс, и мистеру Россу вовсе не обязательно…

– Еще как обязательно! Вы слышали, какую проверку он устроил Уилсону? У того аж слезы из глаз брызнули.

– Вот именно, Холмс. И в обыкновенном парике вы бы такую проверку не прошли. А в этом – только поглядите…

– Да что глядеть!