Книга Тайный наблюдатель, страница 95 – Мария Скрипова

– Есть еще один вариант. Подвал.

– Он затоплен. Если теоретически предположить, что там есть проход, о котором ты говорил, мы понятия не имеем, сколько метров плыть, – не соглашаюсь я. Молчит, он сам все понимает, уже принял решение, мое мнение здесь ни к чему. – Это самоубийство.

– Знаю. Но если мы ничего не сделаем, Марина умрет. Я должен попытаться.

– Хорошо, пойдем вместе.

– Нет, – улыбается Богдан, кладет руку мне на плечо. – Мы не можем оставить девочек совершенно одних. Один раз я уже бросил Маринку, вы с Тимом нет. Вы заботились о ней все это время, не я. Это мой шанс, – он замолчал, собираясь с мыслями. – Присматривай за ними.

– Одному слишком опасно, кто-то должен страховать.

– Я пойду, – открывает двери Ритка, смотрит на меня. Весь разговор слышала, по взгляду понятно. – Я с детства занимаюсь плаванием. Справлюсь.

– Ты точно готова? – уточняю я, сжимая кулаки. По-свински звучит, Ладу я в туннель отпускать не хотел, а сейчас соглашаюсь сразу. Ей должно быть обидно, не может не быть, но это хороший расклад. Ритка с трех лет ходит в бассейн, если кто и справится, то точно она. Я в ней уверен, но чувство такое, что предаю ее, позволяя себе даже думать об этом. – Ты не обязана.

– Знаю, Сема, но Марина – и моя подруга. К тому же твоя блондиночка, оказывается, не во всем идеальна, это не может не радовать, – язвит она, защищаясь.

– Лада – это еще та заноза в заднице. Тим просил присматривать за ней, но это все. Между нами ничего нет, и доказывать что-то ни ей, ни мне ты не должна, – я прижимаю ее к себе, зарываясь руками в копну рыжих волос. Как бы я ни отрицал, я все еще люблю ее, несмотря на то что было между ней и Казановой. – Я не хочу тебя отпускать, но и варианта другого не вижу.

– Я должна доказать себе, что я не просто глупая овца, которая спала с лучшим другом своего парня, или та, кто способен отдать малолетнего парнишку на растерзание маньяку, но еще чего-то стою. Если я хотя бы не попытаюсь сделать хоть что-то хорошее, то не смогу смотреть на свое отражение. Я иду, не отговаривай меня, ты же знаешь, я не герой, а обычная трусиха…

– Ты не трусиха и со всем справишься. Я буду тебя ждать, – целую Ритку в макушку. Поднимаю глаза на Богдана, протягивая ему руку. – Верни мне ее живой…

– Верну, – он пожимает мне ладонь. В комнату заглядывает, до боли сжимая кулаки, не хочет заходить, прощаться – тяжело. Богдан слишком умный, чтобы не понимать, что он может не вернуться или не успеть. – А ты не дай умереть моей…

Марине становится хуже, она старается не показывать этого, улыбается, но силы уже иссякли. Кожа приобрела землисто-синюшный оттенок, губы и лицо стали одного цвета, а дыхание сопровождается характерным свистом, который усиливается с каждым вдохом. Но, боюсь, Богдан был прав, дело не только в астме. Отек шеи усиливается, еще сильнее затрудняя дыхание.

– Может, ей лечь? – спрашивает Лада. Она держится в стороне, впервые видит такую картину, не знает, как себя вести.

– Нет, лучше полусидячее положение, – киваю, беру Кишу за руку, поглаживая пальцы. – Ты, главное, держись, не подставляй меня перед Богданом, а то он меня прибьет.

– Где он? – с трудом произносит Марина, закашливаясь от своих слов. – Он сказал, что на минуту…