Книга Ненадежный свидетель, страница 124 – Мария Скрипова

– Я все сделаю, – радостно закивал Шурик, стараясь сохранять хотя бы крупицу видимого спокойствия. – Роман Михайлович, спасибо. Вы самый лучший начальник!

Следователь скупо улыбнулся, по-отцовски покачав головой.

Сколько времени я здесь? Опустошение. Я давно привык к запаху, уже не обращаю никакого внимания. На руках завернутое в простыню легонькое тело ребенка. Тело? Нет. Косточки, обтянутые иссохшей кожей. Темные волосики, зеленое платьице в цветочек с белым плотным воротничком. Мельник была права, мне не спасти Люську, монстр она или нет. Сколько абсурдных вариантов ни придумывай, это бесполезно. Малышка, которую я изначально принял за Нику, – моя дочь. Поэтому и могила была пустая. Не понимаю… Зачем все это? Они забрали тело, переодели в платье пропавшей девочки. Для чего? Бессмыслица. Абсурд. Не выходит придумать хоть какое-то логическое объяснение. Мысли разрозненны, не могу и пары предложений сформулировать. Все разлетелось, стоило зайти в эту чертову комнату.

– Папочка, – пищит рядом галчонок. Ладошку свою на руку положила. – Пап!

Не могу ничего ей ответить. Кто этот образ в моей больной голове, который так нежно зовет меня папой? Дочь? Нет! Это не может быть она. Вот моя девочка, завернутая в старую, покрытую багровыми пятнами простыню…

– Папа, это правда я, твой галчонок, – отвечает малышка. А с Мельник у нее действительно намного больше общего, чем я мог предположить. Неужели она тоже читает мои мысли? И читала все это время. Что за бред? Док прав. Моя дочь… Нет! Не так! Хватит! Образ моей дочери – плод моего воображения, поэтому она знает мои мысли. Она – это я. Мое скрытое подсознание. Выходит… Все это время, пять долгих лет, я разговаривал сам с собой. Павел Степанович сейчас бы в ладоши хлопал, пациент наконец принял необратимый факт.

– Папочка, я тебя люблю.

Пытаюсь посмотреть на нее, не выходит. Голову повернуть не могу. Совсем не те слова, которые я бы сказал сейчас. Впрочем, мой разум достаточно умен, чтобы пять лет дурить самого себя. Выкручивается, как может, не хочет расставаться с галлюцинацией. Хотя бы с этим разобрались. Мила обещала, что я найду ответы, вот один из них. Никто не говорил, что будет легко. Но… Ники здесь нет, да и не было никогда. Это место давно пустует, думаю, с того самого дня, когда погибла моя малышка. Тогда зачем было приводить меня сюда? Чтобы я вспомнил, что-то понял? Но что я могу понять, а главное, для чего? Здесь личное. Издевка, вендетта. Неужели эта женщина просто хотела отомстить? Я отверг ее, больно, неприятно, по самолюбию ударил. Но это она отняла у меня все. Разрушила мою жизнь! И все же не верю, что она могла так поступить. Ей действительно жаль. По глазам видел, когда она указала на этот палас. Значит, что-то другое. То, чего я не вижу.

Пять лет назад я спустился в этот подвал, уже зная, что мой ребенок мертв. Пустые комнаты, разбросанные игрушки, немытая посуда. Детей уводили в спешке. Но своего ребенка я нашел. Сидел с ней так же, убаюкивая на руках холодный труп. А потом… Потом я увидел белый дым. Почувствовал запах цветов. И тогда появились они. Да, это точно были они. Те самые чудовища, о которых я твердил все это время. Дионеи.

Не знаю, что сделали со мной эти твари. Пустота. Но первое, что я услышал, придя в сознание, это крик жены. Увидел, как она падает на колени возле накрытого простыней тела нашей девочки. Аленка так смотрела на меня, ждала, что я обниму, успокою, заберу хотя бы крупицы боли. Она нуждалась во мне, взглядом молила. А я молча ушел. Вышел из больницы, думая не о своих девочках, а о чудовищах, которых не мог выбросить из головы. До сих пор не могу. Поэтому я здесь. В прошлый раз я что-то упустил, теперь бы разобраться, что именно.