Книга Ненадежный свидетель, страница 141 – Мария Скрипова

– Было бы неплохо, капитан. – Как к себе домой, залезаю на пассажирское сиденье. Знает, куда мне нужно, сегодня у меня может быть только один маршрут. – Трогай, чего стоишь? Или эта старая рухлядь не заводится?

– Макаров, вот тебя вроде выпустили, а все такой же псих надоедливый, – усмехается Роман, протягивая карту с пин-кодом. – Это тебе, благодарность от родителей. Кирилловы с Тарасовыми скинулись. Просили лично вручить.

– Благодарность, значит? – Удивлен, помнится, в последнюю нашу встречу мама Вики меня на месте прибить была готова. – И сколько там? – Вот оно! Алчность бытия свободного человека. Пять лет о деньгах не думал, поили, кормили, ни о чем заботиться не приходилось. А сейчас главный вопрос, сколько денег на моем счету! Самому смешно. – Сумма хотя бы с четырьмя нулями?

– Понятия не имею, – фыркает. Знает, что не всерьез спрашиваю. – Но с тебя новый свитер, в прошлый раз, выходя из психушки, ты у меня его позаимствовал.

– Хорошо хоть не посуточная квартплата за проживание. Кстати, я у тебя еще зубную пасту с бритвой брал, вместе со свитером верну, – подтруниваю. Нет, мне не весело, как может показаться. За шутками прячемся от серьезных тем. Страшно спросить. – Вика с Никой как?

– Ну, про Вику ты сам знаешь, выписали. А Ника… Девочка была на сильнодействующих препаратах, сейчас находится в больнице. Физических травм нет, ребенок общается, на контакт идет. Пока этого достаточно.

– Хорошо. А остальные девочки, про них что-то удалось выяснить?

– Да, мы проверили транзакции переводов со счета Клюева, вышли на арендованную квартиру в Подмосковье. Девочки были там. Божена Денисова – наша Одинцова. Анастасия Агафонова, семнадцати лет и Екатерина Котова, двенадцати лет… – замолкает. По глазам вижу, не хочет говорить, что было дальше.

– Продолжай.

– Когда мы приехали, раздалось три хлопка. Одинцова выстрелила сначала в девочек, потом застрелилась сама. Нам удалось спасти только младшенькую, Катю. Она сейчас в реанимации, врачи ничего не могут обещать. Как-то так.

– Вот же ублюдок… В подвале Клюев сказал, что работает не один, что я даже не понимаю, во что ввязался, – выдаю после минутной паузы. – Он мне по голове дал. Пока я был без сознания, кое-что вспомнил. Пять лет назад именно Клюев вывез меня с телом дочери подальше от бункера и выбросил на детской площадке возле нашего дома. Вы верно установили маршрут. Я мало что соображал из-за действия галлюциногена, дочь пытался реанимировать. Мне казалось, что она жива. Воспоминания отрывочные, но… С ним в машине был кто-то еще. Лица я не видел, но, насколько я понял, именно этот неизвестный настоял на том, чтобы меня оставили в живых.

– Я согласен с тем, что Клюев действовал не один. Все это время он был осторожен, да и сомневаюсь, что наш санитар стал бы так подставляться с пропуском. Его слили свои же. Дело резонансное, копать будут еще долго. Кому-то это стало невыгодно. Думаю, в этом всем замешаны большие деньги и связи, но на данный момент у меня нет никаких доказательств, – вздыхает следак, паркуется. Мы приехали на место. Кладбище. Вот он, мой единственный маршрут. Сегодня хоронят мою дочь, в третий раз.

– Послушай меня, Гриша. Ты уже сделал все, что мог, отомстил за Люсю, девчат спас. Ты герой. Но остановись, дальше мы сами. В конце концов, это наша работа. Я докопаюсь до истины.