Книга Ненадежный свидетель, страница 18 – Мария Скрипова

– Проснулся? Храпел, как паровоз. – Со стороны водительского сиденья стоит Афанасьев. В руках пакет из супермаркета. Пиво, банки с колой и что-то квадратное. Коробка… Нет! Так не пойдет! Замороженная пицца? Не стоило усложнять, ход пешки… Зря. Нужно было отдать слона. Прогнуться, принять простое условие, а дальше диктовать. Игра в шахматы явно не его конек.

– У нас был уговор, – пытаюсь говорить спокойно, уголки губ вверх натянул. Но сердце выдает, колотится, да и улыбка – скорее, оскал укушенного зверя, чем дипломатичный, добрый жест. Мне действительно нужно туда, именно сегодня, сейчас. Только поэтому я согласился пойти с ним! Как он может не понимать? – Пиццерия на проспекте Декабристов. Большая пицца «Салями» и две банки колы, ванильной 0,33.

– Макаров, у меня две пропавшие девочки, – вздыхает, устал. – Не будь бабой. Салями как салями, в микроволновке разогреешь. Колу я взял, зеро, ванильной не было.

– Проспект Декабристов, – повторяю. – Либо мы едем туда, либо возвращай меня в психушку. – Молчит, нахмурился, знает, что я нужен. Глаза впалые, круги, кожа серая, не досыпает, может, и вовсе пару дней не спал. Я в планы не входил, своих дел хватает, но приказ сверху. Не поспоришь. Оно и понятно, пропавшие дети не из обычных семей. Элитный район, частные дома, няня. Да и не так-то просто вытащить сумасшедшего из психбольницы, нужны связи. Все сходится. – Большая «Салями», – давлю я. Победа, по взгляду понятно. Подвижек в деле, по всей видимости, совсем нет. – Трогай капитан.

– И все же ты баба, Макаров, тьфу. Хуже расфуфыренной студентки, – заводит колымагу он. – Пицца… Едрить твою налево!

Молчание. Мы оба в клетке, но у каждого своя. За время, проведенное в больнице, я привык к одиночкам, сам в изолятор стремился, дебоширил, психов подначивал. Примерным пациентом меня назвать язык не повернется. Но все было не зря. Мне нравилось оставаться наедине с дочерью. Люська никогда не умолкала, что-то рассказывала, песни пела, смешила. Мне было хорошо. Сейчас паршиво. Может, док прав, мне не место на свободе, там мой дом. Знакомый переулок возвращает в реальность, старые хрущи, аллея. Мы почти на месте, приехали. Стоп! Желтая оградительная лента, черная от копоти стена, выбитые пожарниками стекла. Где вывеска? Детская пиццерия «Веселый кролик». Мы отмечали в ней каждый день рождения дочери. Заказывали большую «Салями», колу, надевали смешные колпаки. Но главное – незамысловатая песенка «С днем рождения» в исполнении ростового зайца. Дочь от восторга визжала, а я твердил, что стоит попробовать что-то другое. Фокусников, клоунов, все лучше, чем взрослый мужик в костюме, скрывающем лицо. Аленка улыбалась, качала головой, считала нашей традицией. Она говорила, что я пожалею, когда все закончится. Все рано или поздно заканчивается, дочка вырастет, и глупая песенка останется лишь воспоминанием. Сейчас бы я отдал все за мгновение.

– Кафе закрыто, пожар, – останавливается Афанасьев. Знал, гаденыш, но промолчал. Решил показать, чтобы вопросов не осталось. – В паре кварталов есть пиццерия…

– Когда был пожар? – перебиваю. К такому я готов не был. Здесь что-то не так. Все не складывается. Два относительно не связанных события с чередующимися переменными, объединенных одной временной шкалой, не являются совпадением. Какой-то бред, голова закипает. Я должен быть там. – Мы должны зайти. Нам нужно… – вылетаю из машины. Афанасьев останавливает, к стене прижимает. Умело, привык с буйными общаться. – Нужно внутрь! Ты коп или кто?!