Онлайн книга «Ненадежный свидетель»
|
– Вы сказали Ника? Девочка больна? – поднимается Афанасьев, заглядывая в дело. – Вы указали, что у ребенка нет заболеваний. – Хорея Гентингтона – дегенеративное заболевание ЦНС с аутосомно-доминантным типом наследования, вызванная экспансией тринуклеотидных CAG-повторов в гене, – на непонятном языке объясняю я. Нет, медицина не мой конек. И все же… Я слишком хорошо знаком с этой страшной болезнью. Ком в горле, говорить становится сложнее. Но на этот раз мы попали в самую суть. – Заболевание проявляется в зрелом возрасте второго периода, от 35 до 55 лет. Лечению не поддается. Молекулярно-биологическое исследование не применяется у несовершеннолетних. Они сами не знают, унаследовала ли Ника болезнь. – Так и есть. Ваш помощник прав, – кивает Кириллов. Удивлен моим познанием. Редкая зараза, всего девять пациентов на сто тысяч человек. Какова вероятность случайного совпадения? – Заболевание передается по наследству. Нас с братом обошло. Но вероятность остается. Если наши дети унаследуют мутантный ген, в зрелом возрасте у них разовьется болезнь. Процент небольшой, и все же… – Вы говорили с Одинцовой на эту тему? – уточняет Афанасьев, сам в мою сторону косится. Не дурак. Видит, что со мной что-то не так. Сложил два и два. – Да, она рассказала о матери, я об отце. О Нике мы не говорили. Ей всего семь лет. Мы даже с женой эту тему никогда не обсуждали. Вы думаете… – Пока рано о чем-то судить. Сейчас самое главное – как можно быстрее найти ребенка, – осаждает следователь. Не стоит накручивать и без того горюющего родителя. Меньше знаешь, крепче нервы. Павла Степановича слова, он точно знает, о чем говорит. Стук в дверь заставляет всех, как щенков, повернуть головы. Шурик с бумагами, лицо довольное, нарыл что-то важное. Выслужиться хочет. – Что булки мнешь, докладывай, – торопит Афанасьев. – Мы нашли. Одинцова Олеся Ярославовна, 22 года. Студентка Московского государственного института культуры, первый курс. Специализация: артист драматического жанра театра и кино. Зарегистрирована в общежитии, есть адрес. – Молодцы. Заполни бумаги, мы здесь почти закончили. Через пять минут выезжаем, – бросает следак, к допрашиваемому поворачивается. – Валерий Петрович, спасибо, что пришли. Если у нас появится хоть какая-то информация, мы с вами свяжемся. – Роман Михайлович, я могу рассчитывать, что наш с вами разговор останется конфиденциальным? Моя жена не должна узнать об этой глупой ошибке. Я люблю свою семью. – Разумеется, Валерий Петрович, – сдержанно отвечает Афанасьев. Ему без надобности лезть в чужие отношения, здесь опасность подстерегает с другой стороны. Женские сплетни. Елизавета Максимовна, должно быть, уже донесла подруге полученную от дочери информацию. Дома героя-любовника будет ждать неприятный сюрприз. Две минуты на сборы, и мы уже на парковке, возле полицейского участка. Следователь шаг ускорил, бежит – так близко к цели мы еще не подбирались. Нужно брать подозреваемую, пока есть такая возможность. По пробкам час езды, группа захвата должна прибыть на место раньше. Роман из хлама на заднем сиденье мигалку достал, на крышу цепляет. Сейчас главное – не упустить, искать в большом городе гораздо сложнее. – Пристегнись, – бормочет, заводя колымагу. – Хорея Гентингтона, что это вообще такое? Впервые слышу. И давай по-простому, без своих тринуклеидов, ничего не понятно. |