Книга Убийство в час быка, страница 50 – Ирина Градова

– На доставщика вы не похожи, молодой человек, – изрекла она, так как опер не отреагировал на ее замечание. – И в доме нашем вы определенно не живете. Сантехника я знаю в лицо…

– Следственный комитет, – сказал Виктор, доставая удостоверение. – Вы, значит, в этом подъезде живете?

– Верно, – кивнула она. – Вы из-за Андрюши, значит, здесь? Да-а, вот уж не думала, не гадала…

Опер встрепенулся: неужели ему повезло столкнуться с тем, кто хорошо знал убитого?

– А вы, простите…

– Майя Михайловна я, – ответила старушка на вопрос, который он еще не успел задать. – Как Плисецкая.

– Кто, простите?

– Видимо, молодой, человек, вы не интересуетесь балетом!

– Честно говоря…

– Ладно, неважно!

На лицо ему упали первые крупные снежинки.

– Хотите подняться ко мне? – спросила «Плисецкая».

Будь она раза в два моложе, вопрос прозвучал бы двусмысленно, но в данных обстоятельствах предложение прозвучало как нельзя кстати.

Квартирка новой знакомой Виктора оказалась скромной, и он подумал, что она, возможно, одна из последних бедныхобитателей роскошного старинного дома. В нем недавно сделали ремонт: обновили фасады, в подъезде появилась новая плитка, а краска на стенах, казалось, еще не успела высохнуть. Потолки в здании были высоченные, и Виктор подумал, что тут вполне получилось бы оборудовать второй этаж: наверняка новые состоятельные жильцы так и сделают, чтобы не терять драгоценные квадратные метры. Однокомнатная квартира Майи Михайловны давно не ремонтировалась, но то, что она изо всех сил пыталась придать своему жилищу уютный вид, бросалось в глаза с порога. Окна в обшарпанных рамах украшали веселенькие занавески в цветочек, а на подоконниках выстроились горшочки с фиалками. Каких тут только не было – и сиреневые, и голубые, и белые, и махровые розовые! Мебель тоже буквально вопила о том, что ее давно пора выкинуть, однако старушка справлялась при помощи красивых покрывал, которыми были застелены продавленный диван и кресла, и множества подушек, вышитых крестиком вручную. Обои местами отставали от стен, однако на них сплошняком висели фотографии и небольшие акварельные картины, явно любительские, но довольно милые. Усадив гостя в кресло такое ветхое, что Виктор боялся даже глубоко дышать, хозяйка умчалась на кухню. Вернувшись, она сервировала журнальный столик, выставив нехитрое угощение – сушки и пряники в хрустальных вазочках, которые полвека назад считались писком моды и признаком финансового благополучия. В современных квартирах почти не встретишь хрусталя, за исключением того, что получено в наследство. В отличие от большинства ровесников, Логинов не считал хрустальные вазы и бокалы пережитком прошлого – ему нравилось, как свет играет в их острых гранях, а тяжесть этих предметов говорила о солидности: такую вещь не смахнешь случайно локтем со стола, как другие стеклянные поделки!

– Чайник скоро вскипит, – сообщила Майя Михайловна. – А мы пока можем поговорить: вы ведь за этим пришли, не так ли?

– Все верно, – кивнул Виктор. Он поймал себя на том, что в присутствии этой женщины не испытывает ни малейшей неловкости, а ведь обычно он довольно напряжен, когда приходится общаться не с преступниками.

Опер знал, что окружающие считают его черствым и циничным, но его чувства легко задеть, он чрезвычайно мнителен и в целом не любит людей. Самые яркие эмоции Виктор испытывает, когда ему удается припереть злодея к стенке, и неважно, сколько сил, пота и даже крови потребуется для достижения этой цели! Беседуя со свидетелями, он сохраняет ясную голову и обычно предвзят, склонен не доверять никому и все подвергать сомнению. Почему же сейчас, в этой странной комнате, он вдруг так расслаблен?