Книга Во дворе Карины Марковны, страница 16 – Яна Брикас

Карина Марковна даже всплакнула. В её глазах задрожали слезы. И губы задрожали. Она набрала воздуха в грудь и выдохнула через рот, сложив губы трубочкой. Немного успокоилась.

– Да, я делаю скульптуры. Много и разных. Меня интересуют лица. Они такие… Они меняются с каждым годом, месяцем, мгновением, пережитой эмоцией… Сейчас я гляжу на вас и просто разговариваю. А через секунду могу захотеть сделать вашу скульптуру. Потому что лицо будет другим. Эмоция, улыбка, поворот головы. Все имеет значение. Я могу знать человека годами и не иметь мысли сделать его. А потом вдруг такое желание возникнет. Понимаете?

Я кивнула. А Катя отрицательно покачала головой. Карина Марковна улыбнулась.

– Когда я увидела Вику на клaдбuще…

– А что вы там делали вечером? – с вызовом спросила Катя.

– Девочки, тот же самый вопрос хотела бы задать и вам, но объясняюсь тут я… поэтому… Вы же знаете, что я делаю еще и памятники. Вот у меня и заказали. Человека уже давно нет. И мне нужно было сходить на его место, чтобы своими глазами увидеть, как там все, сколько пространства, есть ли высокое дерево рядом,кто вообще рядом. Ну а утром я не могла, немного нездоровилось. Однако сроки есть. Поэтому и пришлось вечером идти.

Я снова кивнула. Катя тоже. Карина Марковна улыбнулась.

– Так вот, когда я увидела Вику, то оцепенела. Совсем другое лицо. И тут же возникло желание сотворить её скульптуру. Именно за этим занятием вы меня застали, когда я вас крыжовником угощала и испачкала Вику.

– Вы разбили кувалдой статую. Мы видели, – уже более миролюбиво сказала Катя.

– Да. Разбила. Статую Дениса.

Мы с Катей переглянулись. Все-таки она вылепила его. Но почему тогда разбила?

– Он был в ярости, такой… Вроде еще ребенок, но в нем столько решимости, отчаяния было. Боль, и страх, и стыд… Ну, когда я его испачкала, помните? Он мне высказывал, что это я виновата в болезни Вики. Я поняла, что должна сделать его. Но у меня не вышло. Видимо, в памяти плохо отложилось это его состояние. Лицо будто прыгало перед глазами. Различие реальных черт со скульптурными было сильным. Сначала хотела статую себе оставить. Ну, вроде как, нового, совсем нового человека придумала. Но потом все же разбила… У меня так бывает. Одни скульптуры прям идеально похожи. А другие… Пф… Как ребенок лепил из пластилина.

Мы с Катей переглянулись. Ну, её объяснения имеют место быть.

– Девочки, я на вас не сержусь. За то, что залезали ко мне. У меня так каждое лето, каждые каникулы. Все хотят сюда заглянуть и придумывают истории одну страшнее другой. Но я не плохая. Я не ворожу. Не колдую. Я просто скульптор. Я просто хочу запечатлеть людей в том виде, который волнует меня. Я хочу уединения. Хочу тишины. Хочу знать, что мои белые люди, мои не живые скульптуры не напугают. Поэтому просто прошу – не надо сюда ходить. Это ведь мой дом.

Мы с Катей снова переглянулись. Карина Марковна улыбнулась.

Что же, наше расследование на этом закончилось. Мы вроде как согласились с тем, что все наши домыслы – это глупости, детское воображение. Вроде договорились, что события, произошедшие в то лето – случайность. Однако в душе осталась толика сомнения. Она со временем запылилась и тихонько лежала, не отсвечивала. И вот сейчас, когда я сама стала, так сказать, испачканной, все снова закрутилось…