Книга Следствие по делу призрака, страница 40 – Юлия Евдокимова

– Моя… спутница очень увлечена историей замка. Мы знаем, что вы занимались тем же самым, когда… э-э… ушли из жизни. Как нам получить доступ к вашей рукописи? Она была бы очень благодарна и намерена указать вас в качестве автора.

– Теперь всё потеряно. Я с духами всех тех, кто умер в замке. Они благодарны за то, что их помнят, но хотят, чтобы их оставили в покое. То, что было важно при жизни, сейчас для нас мало что значит.

– Логично. Но разве вы не хотите, чтобы вас помнили как выдающегося историка?

– И ваша работа, ваша книга, – сказал Саша, заглядывая через плечо комиссара. – Анна могла бы опубликовать ваши исследования.

– История была делом всей моей жизни. Я зарабатывал на жизнь, обучая детей, которых больше интересовали видеоигры, чем учеба. Теперь все это забыто. Неважно. Я живу настоящим и забочусь о своей дочери. А теперь мне пора уходить.

Изображение словно улыбнулось, губы изогнулись в гримасе, гротескной и от этого тревожной. Экран погас.

– Еще чаю? – спросила Анна, словно они были в гостях и вели милую беседу. Не дожидаясь ответа, она вышла из комнаты.

– Лука, что мы только что увидели?

– Ну, я забуду это нескоро. Не раньше, чем пройдут синяки. Вроде, и ногти-то у тебя короткие, а вцепилась как коршун.

– Я серьезно!

– А серьезно – бот, дипфейк. Ты слышала о ботах скорби?

– Нет, что это?

– Нейросеть, которая имитирует умерших родственников. Она призвана помочь скорбящим справиться с горем, позволяя им общаться с ботом так, будто разговаривают с человеком.

– Но это было так реально. Изображение действительно вело с нами разговор.

– Это немного смущает… но не то, что он с нами говорил, а то, что как все прекрасно сделано, и изображение, и голос.

Анна появилась в дверном проеме.– Чайник включен.

– Синьора, вы недавно регистрировались в каких-нибудь компьютерных приложениях – может быть, в группе поддержки для переживающих горе?

– Зачем мне приложение для борьбы с горем? У меня есть отец.

– Да, конечно, есть. Но вдруг вы неосознанно или случайно подписались на какую-то программу.

– Думаю, я бы знала, если бы подписалась.

– Скажите мне еще раз. Когда начались ваши разговоры?

– Я же говорила. Прошлой весной. Вскоре после объявления о раскопках. Отец сказал, что я должна их прекратить. Я пыталась, предупреждала.

– Извините,– сказала Саша,– что-то у меня голова кружится. – Не надо чая.

– Да и поздно уже.– Комиссар поднялся. – Мы лучше пойдем.

– Хорошо. Теперь вы знаете, что все правда. Я буду благодарна, если вы сохраните это в тайне.

Это был не вопрос, что обрадовало Сашу. Она прекрасно знала – шансы на сохранение тайны равны нулю.

Они вышли из дома и буквально провалились в густой туман.

– У меня плохая новость. Я не сяду за руль в таком тумане.

– Ты предлагаешь идти пешком?

– А есть другие варианты?

– Осталось узнать, в какой стороне замок.

* * *

Туман накрыл долину толстым ватным одеялом. С трудом они добрались до выезда из деревни и – осталось надеяться, что не ошиблись!– дороги на гору к замку.

Но если в деревне они еще как-то ориентировались по фонарям и редким, приглушенным звукам, то здесь закончилось все. Тишина давила на уши, Саше казалось, она слышит, как шевелятся в голове мысли и от подобных мыслей хотелось бежать подальше.

Девушка вспоминала, как они ехали в деревню этим вечером, казалось, что туман выползает из леса: плотный, молочный, с запахом мокрой листвы и чего-то еще, то ли старого камня, то ли мха, то ли времени, которое здесь остановилось.