Книга Погасни свет, долой навек, страница 49 – Дарья Иорданская

Наконец, изучив отчеты о сеансах в журналах, написанные языком цветистым и загадочным, но совершенно бесполезные, он отыскал и письмо. В отличие от статей в журналах, объемных, но малосодержательных, письмо оказалось совсем небольшим и уместилось на паре тонких дешевых листков, исписанных убористым и весьма причудливым почерком. Разобраться в нем оказалось непросто, тем более что Эмилия Кармайкл некоторые буквы вырисовывала странно, словно привыкла к другому алфавиту. Нечто подобное попадалось Дамиану в Валахии, в монастыре Комана, где он читал некоторые латинские тексты, написанные людьми, более привычными к иной, кириллической письменности. Развернув письмо, Дамиан подошел ближе к лампе.

«9 августа 1883 года

Достопочтенному сэру Питеру Орбанту,

Председателю Общества Спиритуалистов

Достопочтенный сэр,

сейчас, спустя два года, я понимаю, что делать что-либо уже поздно. Однако мне следует признать, что в апреле 1881 года я совершила непростительную ошибку. Как вы должны помнить, сэр Питер, я подавала двадцатого числа апреля того года отчет о проведенном в моем доме сеансе. Тогда, полагаясь на помощь своей племянницы, особы чрезвычайно одаренной, я сумела вызвать дух мисс Элизабет Найтингейл, скончавшейся во Франции весной 1880 года. Для моей племянницы, Элинор, как я вам писала в частном порядке (и до сих пор искренне благодарна, что это не пошло в печать), это закончилось чудовищным нервным истощением. Несколько месяцев она провела в лечебнице, и я не устаю благодарить вас и Господа за то, что никто более не пытался использовать Элинор в своих сеансах, несмотря на ее впечатляющие духовные силы.

Однако, сэр Питер, со всеми этими благодарностями за защиту моей дорогой Элинор я бесконечно далеко отошла от темы своего письма.

Возвращаюсь к ней незамедлительно.

Тогда, два года назад, я столкнулась со впечатляющим, весьма и весьма пугающим, однако познавательным опытом. Но я отринула и почти позабыла его, и вот беспечность моя возвращается сторицей.

На том сеансе два года назад ко мне через посредство моей дорогой Элинор явилось нечто. Нечто опасное, странное, что человек разумный, к коим я всегда себя причисляла, должен избегать. То, что явилось в тот злополучный день, вновь нашло меня и теперь требует воздаяния, возмездия, даже и не знаю – чего именно. Возможно, мою бедную, мою дорогую Элинор. Увы, после того сеанса Элинор порвала со мной всяческие связи, и я не слышала о ней, ее местонахождении и занятиях ровным счетом ничего. Я боюсь, что до Элинор уже добралась та тварь.

То, что вошло в нее на том сеансе, не было, как мы тогда надеялись, духом юной, невинной девушки, погибшей во Франции. То было что-то могущественное, что-то сильное и бесконечно опасное. Я непростительно отмахнулась от угрозы тогда и теперь пожинаю плоды своей беспечности. Кто-то ходит за мной, я постоянно ощущаю чужое присутствие, и воздух с каждым днем все суше и жарче, словно кто-то вознамерился забрать его у меня.

Это расплата за мои грехи, сэр Питер, и в первую очередь – за страшный грех попустительства. Если меня не станет, господин Председатель, умоляю вас, найдите и защитите мою племянницу. Ваших связей достанет, чтобы разыскать ее, как бы она ни пряталась. Ваших сил и возможностей хватит, чтобы ее защитить. Вы можете преуспеть там, где я одержала сокрушительное поражение.