Книга Погасни свет, долой навек, страница 71 – Дарья Иорданская

– Видите ли, мистер Гамильтон, в последнее время Лаура стала проявлять некоторые… странности. Мне не хотелось бы предполагать ничего подобного, я ведь искренне любила ее, но… может ли такое быть, что миссис Гамильтон… безумна?

Ответить на эту восхитительную новость Дамиан не успел, потому что его и леди Морроу отвлек некий беспорядок. Толпа – людей было много больше, чем хотелось бы видеть на званом вечере, – расступилась, и Элинор, бледная сильнее обычного, едва не свалилась под ноги всем этим гостям, глядящим на нее безучастно. Дамиан, сам не ожидая от себя подобной прыти, вскочил и подхватил оседающую на пол женщину. И с трудом удержал ее. Проклятая слабость!

– Ей стало дурно! – громогласно объявила подоспевшая мадам де Брессей. – Расступитесь!

– Нужно отнести мисс Крёсчент на воздух. – Дамиан, зная, что вскоре пожалеет об этом, поднял Элинор на руки. Мышцы, непривычные к таким усилиям, задрожали, и Дамиан испугался, что уронит свою ношу.

– Идемте, – кивнула леди Морроу. – На балконе есть кушетка. И я пошлю горничную за нюхательной солью.

– Не нужно. – Мадам де Брессей потянулась к Элинор. – У меня есть.

Дамиан невольно отшатнулся и снова едва не упал. От запаха духов этих женщин у него начиналась мигрень.

– Ничего не нужно, благодарю. Просто немного воздуха.

Вся дорога до балкона показалась Дамиану одной бесконечной пыткой. Руки его дрожали, ноги подламывались, и кружилась голова. Собрав последние силы, он перешагнул порог и уложил Элинор на кушетку, после чего сел рядом, уже мало заботясь о правилах приличия.

– Нужно как-то ей помочь, – вновь встряла де Брессей. – Уйдите, мистер Гамильтон, и мы…

Она не стала договаривать, намекая на нечто интимное, не для мужских ушей. Дамиан поморщился.

– Нет нужды, мадам. Я сам позабочусь о мисс Крёсчент.

– Но…

Он посмотрел на женщин и произнес невозмутимо:

– Нет нужды. Мисс Крёсчент – моя невеста.

Их наконец оставили в покое. Дениза де Брессей, уходя, оглядывалась через плечо. Алиса Морроу шла сквозь толпу своих гостей, точно каравелла, раздвигающая утлые рыбацкие лодчонки. Обе они казались чем-то разозленными. Дамиан поднялся, закрыл балконную дверь, а вернувшись, опустился прямо на выложенный мавританской плиткой пол. Руки дрожали. Он нащупал ладонь Элинор, горячую и влажную, и сжал, насколько мог.

От Элинор исходил странный, тяжелый, какой-то кладбищенский запах. Дамиан все никак не мог подобрать ему название. Он походил немного на аромат лилий на спиритическом сеансе и вместе с тем был совершенно иным. Запах этот медленно развеивался, и вместе с тем Элинор понемногу приходила в себя. На ее лицо вернулся легкий румянец, ресницы дрогнули, роняя тень на скулы, и в эту минуту молодая женщина показалась Дамиану удивительно красивой. Эта мысль сбила с толку. Никогда прежде он не находил женщин красивыми в… определенном смысле, не просто эстетическом – он ведь восхищался своими приятельницами-актрисами, – но ином, плотском, осязаемом. Чувства – женщины – это по части Грегори.

Едва отдавая себе отчет в том, что делает, Дамиан протянул руку и осторожно коснулся щеки Элинор, провел пальцами вдоль овала лица от виска к чуть заостренному подбородку.

В Элинор Кармайкл не было на первый взгляд ничего особенного. Миловидная, но не красавица. Заурядно миловидная, так сказать. И вместе с тем притягивающая раз за разом взгляд. В ней очевидно было нечто необыкновенное, таилось глубоко внутри, вызывало желание докопаться до самой ее сути. Дамиан сперва подозревал Элинор Кармайкл в причастности к исчезновению Лауры, затем, если подозрения не подтвердятся, намеревался использовать ее, но в действительности главной причиной его интереса была та самая загадка. Он склонился к лицу Элинор, разглядывая тени, залегшие под глазами, довольно привлекательные черты лица, подрагивающие ресницы, слабо шевелящиеся, точно проговаривающие что-то губы. Окунулся в удушливо сладкий запах, все пытаясь понять, что же это. Какой-то цветок? Потом – еще ниже, почти касаясь губами чуть влажной кожи.