Книга Меня укутай в ночь и тень, страница 101 – Дарья Иорданская

– Я что-нибудь придумаю, – не слишком уверенно и уж точно неубедительно пообещала Элинор, вышла из комнаты и пошла дальше по коридору. Сейчас она хотела бы переговорить с другой тетей или с Нистрой, но дом был совершенно пуст. И вокруг него была пустота, подлинный жуткий вакуум.

Очень скоро ее нагнали Федора и мистер Гамильтон, не слишком довольные своим положением. Элинор хотелось бы напомнить им о разозленной ведьме, она бы так и сделала, если бы только ее спутники хоть слово сказали. Но они молчали. Молчала и Элинор. Коридоры тянулись бесконечно.

Неизвестно, сколько блуждали они по дому. Время здесь было относительно, а все помещения, все коридоры и комнаты походили друг на друга в мельчайших деталях. Странные жуткие картинки на стенах. Предметы мебели и какие-то безделушки, расставленные в причудливом порядке. В них не было ни малейшего практического смысла, и именно это вгоняло в жуть.

А потом они встретили Нистру.

На ней было длинное белое платье, и волосы у нее были светлые, серебристо-белые, точно седые или же припорошенные мукой и пылью. А глаза светились. И в руках она держала огромный нож.

Нистра была убийцей, опасной, жуткой, напрочь лишенной каких-либо человеческих чувств, если не считать таковым исступленную любовь к Элинор. В детстве Элинор должна была ее бояться, но вот загвоздка, не могла вспомнить ни единого случая. Вместо этого память подкидывала предательски: Нистра убивала тех, кто представлял угрозу, и не только для Элинор, но и для других людей. Насильников, убийц, чудовищ в человеческом обличье, злых колдуний, демонов. Себе подобных – тоже убивала, но справиться могла далеко не с каждым, и потому у нее есть шрам на щеке и еще два – на тыльной стороне левой ладони. И это забавно, потому что и ладонь, и щека – вещи совершенно условные. Нистре куда лучше тетушки удается походить на человека, и в то же время она еще меньше на него похожа. И левая рука стискивает рукоять ножа так, что шрамы белеют.

Грегори Гамильтон сделал шаг вперед, желая защитить женщин. Это было забавно, поскольку противопоставить существу, подобному Нистре, он ничего не мог. Это было нелепо. Это было храбро.

– Ты их не тронешь, – твердо сказала Элинор. – Они мои… друзья.

Нистра подкинула нож в воздух, поймала его, красуясь, двумя пальцами. Тронула острое лезвие и несколько мгновений смотрела на то пронзительное, режущее глаз сияние, что заменяло ей кровь.

– Тебе нужно уйти, моя милая. Я ведь просила тебя все забыть! Нельзя было приводить тебя сюда.

Элинор сделала глубокий вдох. Не время сейчас злиться, хотя и хочется отчего-то дать Нистре пощечину.

– Я уйду, если ты скажешь – как?

Нистра снова подбросила нож, разглядывая трех людей, зашедших в ее владения. Взгляд был плотоядный, хотя Элинор твердо знала – Федору и Грегори она не тронет. По крайней мере, пока не сочтет угрозой для своей подруги. По крайней мере, не сейчас.

– Только если ты дашь обещание, – сказала она наконец.

– Какое?

– Ты уедешь из города, прекратишь всяческое общение с Гамильтонами. – Нистра наградила Грегори ледяным взглядом. – И ничего не станешь брать из их рук.

– Я не дам такое обещание, – покачала головой Элинор. – Я буду действовать по обстоятельствам. Как и всегда.

– Обстоятельства? – Нистра фыркнула. – А не это ли привело тебя в клинику для умалишенных, где тебя чуть не заперли? Если бы не мое вмешательство, если бы не забвение, ты так и оставалась бы в этом доме для безумных!