Книга Меня укутай в ночь и тень, страница 26 – Дарья Иорданская

– Разузнаю, сэр, – кивнула кухарка.

– Как найдешь, сразу же пригласи их на чай, добрейшая Мод. Я хочу поговорить с ними.

– Все будет сделано, сэр, – пообещала кухарка. – Я вам разыщу нужных ведьм прямо к завтрему.

– И еще один вопрос… – Дамиан побарабанил по столу. – Я в Лондоне бываю нечасто. У кого можно разузнать об амулетах и чарах? Таких, знаешь ли, добрейшая Мод, что способны скрыть суть человека даже от нас с тобой?

Кухарка нахмурилась.

– Этот-то вопрос посложнее будет, мастер Дамиан. Все лондонские-то ведуны измельчали, они и зелья приворотного не сварят. Но я разыщу для вас пару человек, только дайте мне время. А знаете что, сэр? Загляните-ка вы к старому Соломону. У него обувная лавочка, а в его башмаках, так сказать, много кто ходит. Он человек дурной, черный, но зато немало сплетен знает.

Кивнув, Дамиан оставил кухню, поднялся наверх и заглянул в библиотеку. Франк так и заснул над столом, положив скрещенные руки и голову поверх целой кипы книг. Дамиан укрыл его плечи сюртуком, взял первую попавшуюся книгу и вышел.

Элинор, когда он заглянул к ней, спала безмятежно, обняв подушку, словно дитя. Дамиан коснулся ее щеки и сразу же отдернул руку. Тем не менее идти в свою комнату не хотелось. Дамиан отодвинул кресло и столик с лампой так, чтобы свет не мешал Элинор, сел и раскрыл книгу.

«19 мая 1818, поместье Драун-Энд.

Человек, который стоит напротив меня, должен быть мертв уже восемь лет, покоиться в недрах испанских гор. Я сам оплакал его мертвое тело. Я смотрю на него, опешив, пораженный. «Добрый день тебе, Джошуа», – говорит мне Барнабас. «Привет, Барнс», – говорю я, осознав, как скучал по самому верному своему другу все эти годы…»

Лаура шла самыми темными и жуткими улицами, то оказываясь в лунном свете, то исчезая в кромешной тьме. Грегори следовал за ней быстро, иногда переходил на бег, но никак не удавалось ему догнать Лауру, которая, кажется, никуда не спешила. Она то таяла в тумане, то появлялась вновь, выныривая из тьмы. Лунный свет сиял на шелке ее платья, на алмазных украшениях в волосах.

Грегори почувствовал в какой-то момент запах речной тины, услышал плеск воды. Потом раздалось тревожное низкое гудение, и из тумана проступили очертания речного порта. Лаура ловко лавировала между ящиками, потом нырнула в узкий проход, полускрытый парусиной. Грегори прибавил шаг.

Тело его болело. Сперва это была приятная боль, оставленная занятиями любовью, но теперь он продрог и начал прихрамывать. Лаура вырвалась далеко вперед. Она словно догадалась о погоне и теперь вела его самыми сложными кружными путями, в темноте. Грегори споткнулся, сделал еще несколько шагов, упал на одно колено.

Впереди послышались крики. Грегори это придало сил, он всегда был по натуре защитником, а крик звучал отчаянно, полный боли и страха. Грегори вскочил и побежал на голос. Впереди в неверном свете разгорающегося дня мелькнуло платье Лауры, то и дело сливающееся с туманом, который солнце пока не могло разогнать. Крик повторился, и теперь Грегори расслышал слова: «Нет! Нет! Спасите!» Голос был женский.

Грегори выскочил из лабиринта ящиков на открытое пространство и первым делом увидел Лауру. Ее любимое белое платье было испятнано кровью. У ног ее лежало то, что Грегори сперва принял за кучу мусора. Потом куча эта шевельнулась и попыталась отползти.