Книга Лисьи Чары, страница 106 – Дарья Иорданская

- Но ты же знаешь, какая это редкость – черный цветок мертвой невесты, - по-кошачьи мурлыкнула лисица. – А теперь, оставь ее и иди со мной.

Низу поднял на оборотницу глаза. Нариза от неожиданности оступилась и упала на спину, запнувшись ногой за лавку. Лис медленно моргнул, непривычная синева ушла из его глаз, и он устало заговорил:

- Я намного старше и намного сильнее тебя, Нариза. И потому мои связи с людьми волновать тебя не должны. Я не последний лис на этой земле, что бы ты себе не возомнила. Уходи.

- Противоядия ты все равно не найдешь, - зло выкрикнула лисица, поднимаясь.

Она быстро обернулась и выскочила за дверь, поджав хвост. Низу уронил голову на грудь, зажмурился и сделал глубокий вдох. У него еще есть время – целые сутки, прежде, чемкоролевская шутовка умрет. За это время можно найти или приготовить любое снадобье, но Нариза была, к сожалению, совершенно права: черный цветок мертвой невесты встречался, кажется, еще реже, чем мифический папортников цвет. Низу осторожно уложил безвольное тело шутовки на стол, сунул ей под голову набитую травами сумку и медленно опустился на лавку. Прикрыв глаза, он очень медленно ступил на тропу, и тут же почти в прямом смысле ударился лбом об стену. Барьер на границе определенно стал толще. Ведьма была где-то совсем рядом.

Опасно балансируя на грани, с трудом удерживая себе в человеческом облике, оборотень огляделся. Теперь барьер было отлично видно: ничего примечательного или пугающего, только скучный молочный туман. Нет никаких искр, молний либо иных устрашающих эффектов. По опыту Низу прекрасно помнил, что наиболее страшным и опасным оказывается именно самое обыденное.

Лис протянул руку и набрал туман в горсть. Он был теплый и мягкий, как тополиный пух, но что-то скрывалось внутри, что обжигало кожу даже сквозь пропитанный мазью бинт. Низу быстро выпустил туман из рук и отступил назад.

На краю стола сидел крупный иссиня-черный ворон, держа в клюве шнурок с двумя медальонами, снятыми с шеи Пан. Низу моргнул. Ворон моргнул, потом тяжело взлетел и вомчался прочь, отчаянно работая крыльями. На секунду лис позабыл и про отравленную шутовку, и про стену на границе – его жизнь была в клюве у наглой птицы! Уже побежав за ним, лис немного устыдился своих мыслей.

Ворон приземлился на верхушку одной из штакетин забора, дождался Низу, как тому показалось, с наглой усмешкой, и полетел дальше. Что-то не так было в этой птице, и довольно скоро лис сообразил: он гнался за таким же оборотнем. Он мог бы и раньше это понять, если бы голова не была занята мрачными мыслями. С оборотнем, по правде, все было проще.

- Эфолл!

Ворон медленно опустился на землю, выпустил из клюва медальоны и неспешно обернулся. Теперь на траве полулежал молодой человек, бледный и остроносый, одетый в веселенькую желтую куртку и канареечно-желтые брюки-дудочки весьма модного теперь покроя. На лице его блуждала рассеянная улыбка, которая могла бы вывести из себя и святого.

- Верни подвески, - потребовал Низу, останавливаясь в шаге от ворона.

Тот смериллиса с головы до ног, сощурился и спросил:

- С чего бы? Они мои.

- Они принадлежат девушке.

- Той покойнице? – ворон хмыкнул. – Извини, друг, но наследства тебе не видать. К тому же, зачем оборотню – ты же у нас оборотень – такой вот опасный предметец?