Онлайн книга «Зеркало королевы Мирабель»
|
— Нужно похоронить усопших достойно, — распорядился ГэльСиньяк. — Как достойно-то? — разбойники развели руками. — Разве что костер…. — Готовьте. Яотпою их. Разбойники, вооружившись короткими мечами и тесаками, отправились обдирать ивняк, не особенно пригодный для погребального костра. Имперец опустился с другой стороны от тела и пробормотал: — Не стоит, наверное, говорить, что я отлучен… — А это имеет значение? — тихо хмыкнул Фламэ. — Для них? — ГэльСиньяк покачал головой. Фламэ вновь посмотрел на лицо покойного Генриха. Он, как не глупо это было, испытывал чувство вины. Не за жителей Пьенро, не за семью Ластера, а за гибель лежащего здесь разбойника Генриха, которую не сумел предотвратить. — Меня зовут Фламиан Адмар, мастер Генрих, — тихо шепнул Фламэ. — Ты разобрался все-таки, зачем это делаешь? — темные глаза ГэльСиньяка были внимательны, и внушали некоторый страх. — Я жить хочу, Ноэль, — тихо сказал Фламэ. — Иногда меня даже посещают глупые мечты. Я думаю о доме, жене, детях. Этакие грезы на грани яви и сна. Но больше всего, по-настоящему я хочу жить. Имперец похлопал его по плечу и поднялся. — Приготовлюсь к погребальной церемонии. * * * Закрыв лицо платком от смрадного дыма, Джинджер смотрела на погребальный костер. Тринадцать разбойников и примерно столько же стражников Мирабель. Фламэ среди них не было, и это главное. ГэльСиньяк прочитал заупокойную молитву, пускай на лицах усопших и живых было маловато благочестия. Его чужая набожность вообще волновала мало. Молитва закончилась. Все посмотрели на музыканта. Имперец даже толкнул его локтем в бок. — Вы же бард, господин. Это ж благое дело, спеть-то, — высказал неуклюже общее мнение один из разбойников. Фрида успела перевязать ему голову, и, несмотря на бледность, он ловко командовал оставшимися в живых товарищами. Ветер пригнул черный дым к земле. Джинджер захотелось оказаться далеко-далеко отсюда. — Дайте гитару, — тихо велел Фламэ. — Мастер Генрих заслуживает лучшего. Джинджер отцепила от своего седла инструмент и протянула его музыканту. Тот избавил гитару от ткани и бережно тронул струны. Мелодии была тиха и печальна. — Пусть воет ветер, треплет пламя в очаге Пускай кричит кулик в болотах вдалеке Пусть путник с драной туфлей на ноге Бредет дорогой жизни налегке Пусть плачут женщины, прижав к глазам платки Пускай кружат над лампой мотыльки Пусть над трясиной пляшут огоньки Их жизни мимолетны и легки Пусть все закончится сегодня — навсегда В реке забвения холодная вода Пусть все забудется, и больше никогда Не тронет нас беда Пусть воет ветер, стонет ветер в очаге Пускай кричит сова средь сосен вдалеке И я сижу с пушистой туфлей на ноге И думаю о жизненной реке Песня закончилась, все разошлись. Дела в свои руки взял ГэльСиньяк, ловко оттеснивший не особенно сопротивляющегося, впрочем, лорда-бастарда. — Если кто и дальше едет с нами, выдвигаемся через десять минут. Один Фламэ остался стоять, не сводя глаз с погребального костра. Пламя плясало в его зрачках. Быстро, не давая себе передумать, Джинджер подошла, обняла его и уткнулась лицом в спину. Фламэ даже не вздрогнул. — Ты ведь не винишь себя во всем этом? — Пусть все закончится сегодня навсегда В колодцах города отравлена вода На все забудется, и больше никогда |