Книга Зеркало королевы Мирабель, страница 38 – Дарья Иорданская

— За рощей есть старый амбар, — сообщил он, поравнявшись с Бенжамином. — В преж…

— Заткнись, — сухо посоветовал лорд-наемник.

— В прежние времена, — невозмутимо продолжил Фламэ, — там держали зерно и сено для королевских конюшен, но потом сочли, что это неразумно. Половину запаса растаскивали крестьяне, а наказывать их оказалось накладно. На виселицы и так уже ушла половина леса. Там мы сможем передохнуть и дождаться, если желаете, вашего молочного брата. Верните, кстати, мою сумку.

— Не пытайся строить из себя дурачка, Адмар, — посоветовал тем же ледяным тоном Бенжамин. — Знаю я все твои штучки.

— Никаких штучек, — Фламэ примирительно поднял руки, показывая ладони, и в результате чуть не свалился с лошади. — Но сумка мне еще пригодится, как и вам, {милорд}. Свернуть лучше здесь.

Коленями принуждая лошадь свернуть с наезженной дороги на обочину, Фламэ крепче вцепился здоровой рукой ей в гриву. У него кружилась голова, достаточно сильно длятого, чтобы в любую минуту сверзиться на землю. Ведьмины травки, которые Элиза положила под бинт, помогали мало. Сама ведьма, держащаяся в седле еще хуже него, ехала сразу за Бенжамином и не сводила со своего «пациента» мрачных ореховых глаз. Фламэ притворно вздохнул: никому-то он не нравится.

Оказавшись среди деревьев, главным образом низкорослых осин и зарослей лещины, он спешился, предпринимая все, чтобы не свалиться как куль с мукой. Прислонившись к весьма удобному переплетению ветвей, он проследил за остальными членами маленькой кавалькады.

— Дальше лучше идти пешком.

Послушалась только ведьма, и с немалой охотой. Из них никогда не выходили искусные всадницы, все ведьмы — прирожденные пешеходы. Рыцари остались в седлах, Филипп ко всему еще придерживал бесчувственную леди Беатрису.

— Как знаете, — пробормотал Фламэ.

Ведя коня в поводу, а больше цепляясь за узду, чтобы не упасть, он направился в чащобу. Огибая рощу, кавалькада непременно наткнулась бы на постоялый двор и там и застряла. Фламэ предпочитал как можно скорее покинуть окрестности столицы и в самом неожиданном направлении. Впрочем, тут можно было разве что под землю провалиться.

За спиной послышалось приглушенное ругательство. Обернувшись, Фламэ с удовольствием посмотрел на Бенжамина, потирающего ушибленную щеку. Ни в чем не повинная ветка орешника упала на снег. Скрывая усмешку, музыкант вежливо уведомил:

— Мы почти дошли.

За десять лет амбар почти не изменился. Как был покосившимся строением, кое-как сколоченным из досок и покрытым соломой, так и остался. Сохранился он только благодаря тому, что здесь ночевали охотники и косцы, выходящие на близлежащие поля. Ну и, согласно легенде, потому что здесь заночевал однажды великий змеемаг из далекой Виттании. Автором этой легенды, весьма живучей и обросшей за годы невероятными подробностями, был сам Фламэ, и он немало ею гордился. Заведя лошадь под крышу, музыкант огляделся. Сенокос, понятное дело, давно прошел, а время охоты еще не пришло. Крыша почти полностью пришла в негодность, и лишь в одном месте, на пятачке в дюжину шагов, еще можно было скрыться от снега и ветра, который поднялся и начал уже рвать кроны деревьев. Привязав лошадь у входа, Фламэ сгреб в кучу солому и накрыл ее плащом.

— Несите леди сюда.