Книга Зеркало королевы Мирабель, страница 96 – Дарья Иорданская

Спрыгнув на землю, она вытащила кольцо из кошеля и изучила камень. В полупрозрачном кабошоне что-то шевелилось. От перстня исходило тепло, пугающее, возбуждающее, обещающее. И в этом была настоящая опасность магических колец: они обладали собственным могуществом, и это было слишком большим искушением. Сняв перчатки, Джинджер стянула собственный перстень, опустила его в кошель и надела кольцо Артемизии. Палец обожгло острой болью. Стиснув зубы, девушка коротко выругалась, опустилась на колени и сунула руки в снег. Это немного облегчило боль. Затем Джинджер разгребла снег, обнажая пучки мамяра. Очень приблизительно она представляла, что нужно делать, и то только потому, что дар ее проявился достаточно поздно. Ей показывалиприемы, которыми пользуются сестры всех трех кругов, но она и собственные худо запомнила. Хотя подчас в колдовстве умение только мешало.

— Пожалуйста… — прошептала Джинджер пучкам травы. — Помогите мне!

Боль стала ощутимее, камень засветился ярче. Земля дрогнула. Землетрясение не входило в планы молодой ведьмы, но сейчас она бы и на него согласилась. Чтобы земля разверзлась, и болота поглотили разбойников. Чтобы ему… тут Джинджер осеклась и сосредоточилась на кольце.

Результатов своего колдовства она не видела, сосредоточенная на колдовстве и не сводящая напряженного взгляда с пучков травы, зато слышала полные отчаянья и ужаса возгласы. Ведьма понадеялась, что разбойников, а не ее собственных спутников.

— Молодец девочка! — крикнула Фрида, совершенно неожиданно оказалась рядом с Джинджер и ударом арбалетного приклада в челюсть уложила разбойника, уже занесшего меч над непутевой растрепанной головой ведьмы.

Джинджер машинально отметила, что на травнице превосходные черные сапоги, туго зашнурованные, плотно обхватывающие ногу и с каблуком, чтобы удобнее было в стременах. Стоили такие сапоги не менее тридцати мираблей, а по имперским деньгам и того больше. Фрида заложила новый болт и поцокала языком.

— Только три осталось. Смелее, сестрица. Я пока тебя прикрою.

Джинджер кивнула, хотя не слишком прислушивалась к травнице. Она продолжила бормотать слова, которые были больше жалобой или молитвой, чем заклинанием. Перстень раскалился совершенно нестерпимо. Земля дрогнула еще раз, и Джинджер без сил повалилась на снег.

* * *

Когда из болота показались неясные тени, Фламэ среагировал быстрее всех. Зажав рану на плече, он повалился на землю, прижав колени к груди. Через мгновение рядом с ним появился ГэльСиньяк. Воткнув последний нож в землю, имперец оглянулся через плечо.

— Умная девочка!

Тут Фламэ легко мог поспорить. Он вообще смутно представлял, как молоденькая ведьма-предсказательница сумела обратиться к духам болот, ну или как это следовало назвать, а еще меньше — во сколько это все ей обойдется. Он ударом ноги повалил на землю Бенжамина, сделал отчаянный знак Филиппу и закрыл глаза. Ничего нового тут не увидишь.

Ему уже доводилось видеть нечто подобное. Хотя, конечно, его мать проделывала это с большим размахом и вместе с тем —с большей осторожностью. Вот сейчас эти тени примут человеческий облик (чаще всего они походили на утопленников) и бросятся на разбойников. Страх и суеверия довершат дело. На шайку невежественных крестьян и бывших наемников ожившие покойники произвели куда большее впечатление. Фламэ вслушивался какое-то время в их вопли и лязг оружия. Пучки сухой травы и кристаллики льда неприятно кололи щеку. Наконец все стихло. Переждав еще с полминуты, музыкант поднялся, отряхнул одежду и огляделся.