Книга Господин горных дорог, страница 18 – Дарья Иорданская

— Как тебя зовут, детка? — спросила дама, присаживаясь на один из пуифков. — Да ты садись!

— Кела, — тихо ответила Кела, садясь.

— А я — Августа вон Бронниц, но лучше, если ты будешь звать меня просто Августой, — баронесса лукаво подмигнула. — Ты действительно умеешь прясть из соломы золото?

Кела порозовела.

— Можешь не отвечать, — махнула рукой Августа. Это, в конце-концов, твоя тайна. Так, сейчас я найду тебе какое-нибудь пристойное платье. Хотя, у тебя такая стройная тонкая фигура, что, конечно, нужно шить отдельно. К счастью, я — худая старуха.

И Августа вновь очаровательно подмигнула. Она нашла для Келы простое светло-серое платье и позволила перевязать волосы белой траурной лентой. Время до вечера было проведено в обществе баронессы-поэтессы, женщины и впрямь неординарной и мудрой. На закате Келу вновь отвели в башню.

Эта комната была раза в полтора больше вчерашней, соломы, естественно, тоже прибавилось. Кела подошла к окну, но из южной башни гор видно не было, только город, обведенный изгибом ярко-синей даже в сумерках реки.

— Ну что, помочь тебе еще разок? —насмешливо спросил гном.

Кела обернулась. Он сидел за прялкой, постукивая аккуратными ногтями по колесу.

— И что ты потребуешь?

— А, не бери в голову: твоего второго ребенка. Свободу за свободу.

Кела рассудила, что раз уж на первенца у нее надежды нет, так на второго ребенка — тем более. Она согласилась. Гном вновь нацепил сено на прялку и надавил педаль. Очень скоро Келе надоело наблюдать за работающим гномом, она отвернулась и увлеклась суетой столицы. С высоты башни горожане казались никогда не знающими покоя муравьями. Столица спала даже глубокой ночью.

К рассвету гном перепрял солому и исчез, не прощаясь. Кела так и не смогла узнать мелодию, которую он напевал. Появился король, повертел в руках мотки золотых нитей и внимательно оглядел Келу с головы до ног.

— Мы приняли решение. Если ты напрядешь нам еще золота, мы женимся на тебе. Если же нет — тебе отрубят голову.

Кела открыла рот, чтобы отказаться, но Аугустус Петер заметил, что с королями не спорят. Келу опять отвели к баронессе Августе, занятой весьма прозаическим для придворной дамы делом — она вязала. Увидев несчастное лицо Келы, Августа усадила девушку на диван и велела рассказывать.

— Не понимаю, почему это женщины так любят роскошных подлецов, — вздохнула баронесса, когда Кела закончила свой рассказ.

— О ком вы? Я не люблю короля, госпожа, я едва его знаю!

— Да при чем тут Петер?! — Августа презрительно фыркнула. — Я о Григоре твоем!

— И вовсе я не… — Кела насупилась. — Так или иначе, завтра я или умру, или стану королевой.

— Петер не так уж плох, дитя мое, — Августа печально улыбнулась. — Конечно, отец его был несравненно лучшим человеком и королем, но и Петер далеко не худший вариант. В руках умной женщины он будет весьма и весьма удобен. Так или иначе, Кела, умирать тебе еще слишком рано. Уж лучше стать королевой.

— А как же требования этого карлика? — нахмурилась Кела.

— Ну, всегда же можно что-нибудь придумать, — мягко успокоила ее баронесса.

Комната была больше двух предыдущих, взятых разом. И соломы было больше, оставалось только гадать, откуда ее раздобыли в середине лета. Кела села на один из тюков и мрачно уставилась в стену. Гному пришлось еще тормошить ее, чтобы привлечь внимание.