Онлайн книга «Обманщики. Пустой сосуд»
|
— Дзянсин, — кивнул противник, но меч не опустил. Итак, его узнали. Узнали, но, кажется, это не имело значения. Дзянсин он, или крестьянин, или сам король, его собирались убить. Джуё намеревался сохранить любой ценой свою тайну. Вот только не мог Цзюрен сейчас умереть. * * * У этих пришлых идеи были — одна другой хуже. Но у Кала-аны идей не было вовсе, поэтому она со всем в конце концов согласилась. Бежать, так бежать. — Будем надеяться, у них нет при себе арбалетов, — сказал Шен Шен. «Еще чем обнадежишь?» — тихо, чтобы не услышали, пробормотала Кала-ана. Они побежали, сорвавшись с места, и на какое-то время эффект неожиданности даже сработал. А потом, очень быстро, их заметили. Красное платье Кала-аны, залитое лунным светом, отраженным от статуи, не могло не привлечь внимание. Кто-то схватил ее за руку, дернул больно. Кала-ана ударилась спиной о жесткие, фигурные выступы доспеха и вскрикнула. Шен Шен обернулся. Было на его лице написано что-то такое, отчего Кала-ана поняла, что обречена. Острие меча коснулось ее шеи; она ощутила резкий запах крови, пока — чужой. Сейчас Шен Шен сбежит, а она умрет. Вот так глупо. В собственном доме, от рук незнакомца. Как, признаться, погибли в ее роду многие. Шен Шен не шелохнулся. — Снова мы в той же ситуации, а, псина? На колени. Бросай меч, и на колени, или я прирежу девчонку! — Ты так и так прирежешь ее, Бин. Как всегда. — Ну отчего же? — голос над головой Кала-аны стал вдруг медово-сладким, и тем страшнее были слова. — Твоя сестра осталась довольна, пес. Стонала, как положено шлюхе. И сейчас довольна. У нее есть крыша над головой и плошка риса. А ты ей что дал, а? Клади меч! — Я здесь по приказу твоего господина, — сухо сказал Шен Шен, продолжая побелевшими пальцами стискивать рукоять меча. Взгляд его остекленел, челюсть напряглась. — Я знаю. И мой господинДжуэр очень хочет, чтобы ты провалился. «Это конец», — обреченно поняла Кала-ана. Она умрет сейчас, здесь, совсем молодой, не родив дочь, котораямогла бы наследовать ей и стать новой хранительницей этого места. Что тут, впрочем, хранить. Кала-ана зажмурилась. Рука, удерживающая ее, вдруг ослабла, а потом и вовсе разжалась. Послышался стон, бульканье, звон меча, упавшего на камни. Кала-ана, теряя последние силы, пошатнулась. Снова ощутила на теле чужие, горячие руки. — Ты в порядке? Кала-ана открыла глаза и отстранилась от Шен Шена. — Да. Тот мигом утратил к ней интерес. — Что ты тянул⁈ — Меч тяжеловат, — Ильян выпрямился, тяжело дыша, оттирая руки от крови. — И мне не нравится бить людей в спину. — Какая щепетильность, — фыркнул Шен Шен. — Скорее. И он бесцеремонно схватил Кала-ану за руку. В тени Богини они передохнули, привалившись к каменному постаменту. Тут Кала-ана впервые признала ильянову правоту: сияние статуи мешало рассмотреть, подножие. Сама она и не догадывалась, что постамент покрыт резьбой. — Вишня? — лекарь провел пальцами по искусному изображению дерева. — Тут раньше даже были сады? Кала-ана прислонилась к камню и коснулась вырезанных на нем знаков. Вот откуда слова, которые мама пела ей в детстве вместо колыбельной. Даже как-то обидно стало. — Дано-обманщики шелестят листвой, Розовые летом, осенью, зимой, Дано и свет, дано и яд, Дано и… |