Онлайн книга «Свет в тумане»
|
Гостем Реджинальд себя не ощущал, скорее уж — пленником. Ловушка ко всему прочему была медовая, на такую ос ловят. Леди Флоранс опиралась на его локоть, наваливаясь пышной мягкой грудью, и щебетала, щебетала. Реджинальд не прислушивался. Женщины, подобные Флоранс Хапли, по опыту судя, в принципе не способны сказать что-то полезное. Первыми ее осмысленными словами были: - Вот ваша комната, милый Реджи. Располагайтесь. Спальня сохранила свое убранство века с XVIII: темные вощеные панели с резьбой, массивная мебель, широкая кровать под балдахином. На полу пестрый ворсистый тюркестанский ковер. С портретов на стенах мрачно смотрели розовощекие дамы и кавалеры кисти местного мастера. - Вам нравится? - по-своему расценила паузу леди Флоранс. - Вполне, - отозвался Реджинальд, посчитав это слово максимально безличным. Вполне — и все тут. - Рада угодить вам, милый мой, - промурлыкала женщина, беря Реджинальда за лацканы пиджака. За обедом она все норовила общупать его, а все остальное время бросала недвусмысленные призывные взгляды, от которых делалось неловко. Впрочем, те же взгляды доставались и Верне, и вандомесцу, и секретарю. Должно быть, любой мужчина моложе сорока попадал в список Флоранс Хапли. Она была настойчива и бесцеремонна, и то ли себя считала неотразимой, то ли Реджинальда — дешевой игрушкой. Руки леди Флоранс он сумел перехватить, когда половина пуговиц на рубашке уже была расстегнута. - Миледи! - Милый Реджи… - Господин Эншо, - Реджинальд сумел наконец отстраниться, взял женщину за плечи и теперь удерживал на приличном расстоянии. - Уж и не знаю, за кого вы меня приняли, но {это} меня не интересует. Прошу, оставьте. Леди Флоранс покраснела, лицо ее пошло некрасивыми алыми пятнами. Губы задрожали. Оттолкнувшись, она вышла из комнаты молча. Хорошо, что в бурю не выгнала. Реджинальд поборол недостойное желание сделать ставку, кто станет следующим ее увлечением: секретарь? Художник? Верне? Развернувшись на каблуках, леди Хапли удалилась по коридору, тяжело, гневно печатая шаг, и лишь на третьем шаге вновь приняла вид, приличествующий знатной даме. Прислонившись к стене, Реджинальд проводил ее взглядом. Пожалуй, не следовало ссориться с этой женщиной; как и кузен, она могла знать что-то о замке, склепе, похороненных там людях, но Реджинальда не покидало ощущение, что ради ответов придется торговать собой, а на такое он был не согласен. 14. В больших домах, подобных имению Хапли — или Дерованов, скажем, — комнаты носили красивые, даже вычурные названия. Отец всегда посмеивался над Розовыми, Гардениевыми, Померанцевыми гостиными, и это ироничное отношение передалось со временем Мэб. Предоставленная ей спальня называлась «Лилейной» и была украшена, причем чрезмерно, изображением геральдических лилий, отчего выглядела дешевой декорацией к приключенческому кинофильму о средневековье. Здесь прекрасно смотрелась бы драка на эспадах, а потом герой мог бы покачаться на люстре, которая также имелась в интерьере, и тоже была украшена лилиями, отлитыми из бронзы. Постель выглядела устрашающе, особенно парчовый балдахин на высоких резных столбиках; лилии были и здесь, в резьбе и в узоре на парче. Под ним прекрасно можно было бы устраивать засаду или же пытаться совратить или изнасиловать главную героиню. Последнее в фильмах, конечно же, не изображалось, но зачастую предполагалось. Лилиан де Гиш, манерная инженю, недавно обретшая популярность, могла бы падать на эту чудовищную постель, заламывая белые руки и прикрывая густо накрашенные глаза. |