Книга Свет в тумане, страница 60 – Дарья Иорданская

- Защитит от ветра, - пообещал кучер. - А я вернусь через три часа, леди.

Мэб кивнула.

Она приготовилась к нелегкому и опасному спуску, но бухта оказалась весьма и весьма обжитой. Ступени лестницы были вырублены удобно, а в отвесную стену вбили крюки с кольцами, сквозь которые протянут был толстый канат. Кое-где лестница становилась деревянной, но и там была весьма прочной, и даже окрашена совсем недавно. Держась то за канат, то за деревянные перила, можно было идти без опаски упасть. Вниз только главное не смотреть. Вскоре Мэб уже стояла на песке, оглядываясь.

Судя по влажной, просоленной линии у подножия скал, в прилив высокая вода затапливала половину пляжа. Тут и там валялись створки раковин и пучкиводорослей, а также россыпь мелких черных камней. На мгновение померещилось, что они образуют странный узор, но нет — камни как камни.

Мэб вытащила лист из кармана. Свечение пока не наблюдалось. Черный монумент. Настоящая гробница. Проклятие. С последним более-менее понятно; барон очевидно верил, что членов его рода прокляли, и потому их… что там говорили? Забирает море? Оставались монумент — какой? и гробница — чья? Грюнара и Юфемии? В таком случае, что же за саркофаг в мавзолее? Кенотаф? Артефакт? Или в роду Хапли были еще выдающиеся личности, о которых Мэб ничего не известно?

Монумент. Мэб решила начать с самого простого. Монумент предполагает что-то большое. Взгляд вновь упал на россыпь черных камешков. Мэб взобралась на большой валун с плоской вершиной и огляделась по сторонам. Ну, не узор, конечно. Дорога из хлебных крошек, так будет правильнее. Россыпь камешков пунктирной линией вела к зеву пещеры в скалах левее от лестницы. Подобные темные провалы на самой разной высоте усеивали отвесные стены бухты.

В пещеры кучер лезть отсоветовал, и Мэб была с ним солидарна. Черные дыры в камне не вызывали ни доверия, ни приязни. И все же, любопытство одержало верх над осторожностью.

- Я только загляну, - сказала Мэб вслух, спрыгнула с камня и пошла вдоль тропки из черной гальки.

Ноги увязали во влажном песке и вытаскивались с трудом. Очень скоро щиколотка разнылась, Мэб устала, и у нее окончательно пропало желание лезть в пещеру. Все же, она дошла, коснулась влажного камня и заглянула внутрь. Из черного зева пахнуло гнилью, водорослями, тухлой рыбой. А потом темнота вдруг надвинулась. В затылок кольнуло, как порой бывает в минуты опасности. Мэб обернулась, и горло перехватило от ужаса.

С моря двигался шторм. Чернота алчно пожирала небо, еще пару минут назад ясное, а волны вздымались все вверх, вверх. Ноги примерзли к земле. Провалились по щиколотку, и песок стал вдруг тяжелым, таким, что и не шевельнуться.

Усилием воли Мэб заставила себя отмереть и бросилась бежать что было сил. Ноги ныли, тряслись колени, легкие обдирало горько-соленым штормовым воздухом, а в груди неровно бухало. Сердце никак не могло найти нужный ритм.

Первый порыв ветра настиг Мэб почти у самого подножия лестницы.

32.

В усадьбе Хапли Кристиан Верне чувствовал себя,как дома. Впрочем, как подозревал Реджинальд, это в равной мере относилось к любому другому месту. Верне был господином планеты, а то и Вселенной. Он удобно расположился в кресле со стаканом верчиду, потягивал его, позвякивал льдинками и благодушно изучал газету. Доставленная с материка, она была полна свежих сплетен и чем-то Верне определенно радовала.