Книга Спасите, меня держат в тюряге, страница 18 – Дональд Уэстлейк

Но Макс разоткровенничался только когда получше меня узнал. А в тот день он просто кивнул в ответ на моё приветствие – и на этом всё. Я пошёл с Филом в раздевалкув задней части здания, где нас уже ждали, сидя на скамьях или прислонившись к шкафчикам, трое других «туннельщиков».

Я замер, как громом поражённый, увидев их. Эдди Тройн, Джо Маслоки и Билли Глинн. Джо Маслоки – бывший боксёр полусреднего веса, осуждённый за непредумышленное убийство. Крутой мужик крепкого телосложения с лицом, похожим на отбивную; он был вторым «гулякой», которого я увидел в свой первый день, и одним из тех людей, к которым я чувствовал непроизвольное побуждение обращаться «сэр».

Билли Глинн казался настоящим монстром – существом, созданным с единственной целью – мочить людей голыми руками. Он уступал Джерри Богентроддеру в росте и ширине плеч, но производил впечатление обладателя гораздо большей силы и жестокости. Он выглядел плотнее большинства людей, словно родился на другой, более крупной и тяжёлой планете. Скажем, на Сатурне.

Я мгновенно осознал, что они приняли решение – как поступить со мной, и с надеждой вглядывался в каждое лицо, пытаясь прочесть это решение. Но тщетно; Билли Глинн выглядел машиной для убийств, то есть как всегда, Джо Маслоки напоминал боксёра полусреднего веса в перерыве между раундами, а Эдди Тройн был как обычно по-военному строг и невозмутим.

Когда Фил хлопнул меня по плечу, я вздрогнул, словно он прикоснулся ко мне оголённым электропроводом. Я взглянул на него, а он вытянул руку, указывая на что-то, и сказал:

– Переоденься в это, Гарри.

Я проследил за его жестом и увидел на ближайшей скамье ворох штатской одежды. Ощутив внезапный приступ восторга, я улыбнулся и произнёс:

– Я иду на ту сторону, да?

– В натуре, – подтвердил Фил.

Оглянувшись на остальных, я увидел на их лицах улыбки. Они меня приняли.

Штатская одежда состояла из помятых бежевых слаксов, клетчатой фланелевой рубашки, зелёного свитера с V-образным воротом и протёртого подмышками до дыр, а также двусторонней куртки на молнии – синей с одной стороны и коричневой с изнанки.

– Это лучшее, что нам удалось подобрать, – сказал Фил, пока я переодевался.

– Замечательно, – ответил я. – Всё замечательно.

Я и правда так считал; надеть любые тряпки вместо тюремных синих штанов из джинсовой ткани и синей же хлопковой рубашки было не просто здорово, а замечательно.

Я выворачивал двустороннюю куртку наизнанку, прикинув, чтокоричневый цвет лучше сочетается с остальной моей одеждой, чем синий, когда у меня вдруг мелькнула мысль: «А что, если они приняли другое решение? Что, если они предпочли не принимать меня в свои ряды, а отделаться от меня?» Можно ли придумать лучший способ избавиться от неугодного человека: вывести его за пределы тюрьмы, привести к вырытой заранее мелкой могиле, а затем застрелить, перерезать глотку или просто поручить Билли Глинну разобрать его на составные части?

Я снова украдкой взглянул на всех четверых, пока неуклюже возился с двусторонней курткой. Да, все они улыбались, но были ли это искренние дружеские улыбки? Не была ли тёплая улыбка на лице Фила Гиффина вызвана лишь самодовольством? Казалась ли улыбка Эдди Тройна неестественной только потому, что она не сочеталась с его военной выправкой, или ещё и потому, что ей не стоило доверять? Походило ли выражение на лице Билли Глинна на дружелюбную улыбку или на хищный оскал в предвкушении расправы?