Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 101 – Юлия Фирсанова

– Она сделала то, в чем ее обвиняют, но в то же время не знала, что творит.

– Как это? – уточнил в легком замешательстве палач.

– Понятия не имею, я вижу то, что вижу, а подробностей давай подождем от судьи, вдруг понятней станет? – вздохнула и убрала неистовый свет тейваз, режущий глаз.

Судейский закончил чтение реестра преступлений Гоша Косого, жрец строго поинтересовался, не желает ли приговоренный покаяться. Тот бросил на священника презрительный взгляд и смачно харкнул на коврик. Так вот зачем его стелили! Чтобы потом было меньше проблем с грязью! Тогда еще одни жрец, чей балахон был оторочен по краю строгой алой каймой, воззвал к статуе, испрашивая ее вердикт по делу. Это было еще хуже, чем церковнославянский, смысл я худо-бедно уяснила, но повторять меня не просите, все равно не смогу. Черные зенки Гарнага полыхнули таким неистово-красным, что я даже на миг поверила, будто статуя способна одним взором испепелить преступника. Лазер, чистый лазер!

И в это мгновение произошло еще кое-что. Я поверила Лаксу, всему тому, что он говорил о богах, Силах и Творце, потому что огонь, горящий в глазницах статуи, не был уловкой или магическим фокусом. Это была высшая сила в чистом виде, я ощущала ее пульсацию, не присущую живым созданиям, куда более могучую и значительную. Обличающая мощь излилась в храме справедливости. Вытянулись по струнке, словно старались казаться прямее и ответственнее под оком божества, жрецы и стражники, преступники невольно задрожали сильнее, лишь Гош Косой взял да и плюнул на коврик еще раз, а потом отвернулся от Гарнаговой статуи. Невольно в глубине души зашевелилось нечто, похожее на уважение к ублюдку. Пусть кровожадный, однако же убежденный мерзавец, не собирающийся каяться в том, в чем себя виновным не считает, как жил всем назло, так и помрет. Неправильное, конечно, уважение, нельзя таких тварей уважать, но проявление силы пред лицом бога чего-то да стоит.

Стража оттащила Косого (я, правда, так и не поняла, откуда прозвище «Косой»: ни глаза, ни рожа, пусть и бандитская, у него перекошены не были) прочь от коврика и на место первого толкнули второго смертника. Судейский вернул в сундучок свиток, достал другой и снова принялся вещать. Мужик слушал свой приговор, повесив голову. Тут была типичная бытовуха на почве чрезмерного употребления алкоголя. Нализавшись в зюзю, бугай схватился за топор и порешил всю семью, а потом и соседей. Так топором и махал, пока городская стража не подоспела. Значит, та серость, которую я разглядела, обозначала разрушение личности под действием зеленого змия. Сейчас мужик был более-менее адекватен, ведь в заключении его держали на просушке. Поэтому вполне осознавал, чего сотворил, вину принимал и оправдываться не собирался. После завершения чтения приговора (ему, как и вору, виселицу прочили) склонил голову еще ниже и глухо прогудел:

– Чего уж там, виноват, демоны попутали…

Жрецы испросили мнения у статуи, глазки запылали красным, но уж не знаю, показалось ли мне, или так оно на самом деле было, интенсивность сияния была послабее. А может, причиной тому было раскаяние мужика. Головой он о коврик не бился и не рыдал, но даже я видела, что переживает обо всем, чего сотворил по пьяни. Пусть даже жена стерва, дети спиногрызы, теща пила, а соседи ворье, но решать проблему топором – малость чересчур.