Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 290 – Юлия Фирсанова

Утро только-только стало по-летнему теплым. Яркий шарф эльфийского князя Аглаэля, привычно повязанный вокруг моей головы на манер пиратского платка, реял на ветерке, точно флаг. Мы вновь выехали на дорогу, обременив Белку дополнительной ношей. Наверное, лошадка была единственной в нашей компании, неодобрительно отнесшейся к волчьему подарку. И, как обычно случается в таких ситуациях, именно ее голос не имел никакого значения.

– Оса, какой он, Гарнаг, на самом деле? – начал расспросы Кейр, едва движение вошло в размеренный ритм.

Я понимала телохранителя. Все-таки он работал на бога не в самом лучшем качестве, профессия палача не из престижных и пользующихся народной любовью, хоть и неплохо оплачивается. Душевный покой Кейсантир умудрялся сохранять только благодаря уверенности в справедливость Гарнагова суда и вот теперь, рядом с очевидицей явления бога во плоти, не мог сдержать нетерпения.

– Высокий, мускулистый мужик в кожаных штанах, безрукавке нараспашку и ботфортах. Сапоги здоровские, я сразу такие же захотела! Глаза у него все время золотом сияли, как будто в них расплавленный металл залит, а лицо… красивое, наверное.

– Наверное? – пытливо переспросил Лакс, пяткой послав коня поближе. – Ты чего ж, не запомнила?

– Понимаешь… – Я попыталась подобрать слова для объяснения. – Вроде два глаза, нос, рот, все как у людей, только кажется, будто и не так. Вот эльфы красивые и одновременно чуждые нам с виду, и восхищают, и будто холодком обдают, а он еще более другой. Смотришь на него, как на океан, на небо, на лес, только разумный, даже поболее чем ты разумный. Ощущаешь разом и живого мужика рядом, и такую силу, что мухой в варенье вязнешь. Надо стараться, чтобы не хлопать восторженно глазами и не быть дурой, каждое слово как истинную святыню не ловить. Думать своей головой сложно. Так что, Гиз, ошибаешься ты, какая я, на фиг, служительница Сил, если при виде одного-разъединого бога едва в осадок не выпала?

– Если настоять на своем в споре с могущественным божеством – значит выпасть в осадок, то ты права, магева, – с нескрываемой иронией и чем-то странно походящим на уважение согласился мужчина.

– Оса, когда бог предстает перед смертным, тот ни двинуться, ни слова молвить не в силах, только внимать может, – почти снисходя к дремучей невежественности, объяснил Лакс, более других осведомленный о моей вопиющей политической и религиозной безграмотности.

– Как же они разговаривают, на дактиле? – в свою очередь удивилась я.

– А зачем? – снова спросил вор. – Для передачи воли есть жрецы или пророки. А чтобы какой-нибудь бог пожелал просто потрепаться со смертным, я такой шутки отродясь не слыхал. Они являются помогать или карать, наверное, люди для богов значат чуть больше букашек.

Лакс говорил спокойно, такое положение вещей не вызывало у парня ни раздражения, ни досады. Не будешь же поливать бранью небо, коль оно вздумало разразиться дождем? Устоявшийся порядок вещей, и только.

– Ну не знаю, – с сомнением протянула я, – мне ваш Гарнаг не показался закинутым высокомерным типом с пальцами врастопырку. Приятный, фактурный такой мужик, усталый малость, саркастичный, что есть, то есть, зато справедливый, это ему по должности положено.