Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 392 – Юлия Фирсанова

– Нам туда, – «обрадовала» я спутников. Гиз молча двинулся вниз, остальные следом. В руках у киллера – и где только прятал, не в трусах же – объявился арбалет, тот самый, боевой трофей Кейра с наложенным болтом. Нежить или «жить», а хороший выстрел любого если не прикончит, так на несколько шагов точно отбросит, давая возможность подготовиться к бою.

Спуск длился где-то до двух третей оврага, потом ниточка следов оборвалась. Готовясь к разочарованию, я ткнула пальцем в густые заросли ивняка. Гиз раздвинул ветви, проскользнул между ними и исчез, через мгновение донесся его голос:

– Здесь тоннель, похоже, впереди пещера, Оса.

– Подожди, мы сейчас, – попросила я и полезла следом, попутно вызывая на ладошке шарик света. Наличие тоннеля и пещеры электрификации не обещало. Фаль, неодобрительно морщивший носик всю дорогу, радостней выглядеть не стал, но любопытство пересилило брезгливость, и сильф вновь перебрался из-под рубашки мне на плечо.

Темный коридор оказался не просто дырой в земле: первые пара-тройка метров прятались под слоем земли, но стоило пройти немного вперед, и мы оказались в коридоре, выложенном плотно пригнанными друг к другу камнями с выгибающимся аркой потолком, настолько высоким, что наклонять голову не пришлось никому.

Мы столпились, вслушиваясь и всматриваясь в тщетной надежде или опаске уловить чье-то присутствие. Было тихо и пусто. Вот только от грязи перед порогом тянулись цепочки одинаковых отпечатков, исчезающие в темноте. Я не следопыт Зверобой, а и мне стало ясно: кто-то ходил туда-сюда, значит, нам надо туда же.

Махнула рукой, и движение возобновилось. Коридор, казавшийся бесконечным, резко закончился широким входом в круглую залу. Взлетевший с ладони шарик разросся и осветил мозаичное изображение держащей во рту собственный хвост гигантской черно-золотисто-зеленой змеи, оплетшее по периметру стены и почти пустое нутро залы. Почти, не считая большого плоского стола или ложа, на котором посередине, неподвижно, лицом вверх лежал человек в грязных от земли, сока трав и засохшей крови обрывках алой рубахи.

– Это Грипет, его рубашка, – вздрогнул Ромел.

Гиз цапнул меня за плечо, не дав шагнуть к покойному, но неупокоенному лекарю, сам приблизился к нему. Мы осторожно шагнули следом.

Грипет по-прежнему лежал неподвижно, но я заметила, что грудь под рубахой колышется от едва заметного и очень редкого (один вдох в полминуты) дыхания.

– Эй, – не стоять же тут до ночи, позвала я «зомби».

Веки дрогнули, приподнялись, глаза обежали нашу группу, ссохшиеся губы приоткрылись, раздался скрипучий, как давно не смазанная телега, голос:

– Люди… Ромел, мальчик… магева… Помоги!

– Чем? – удивилась я.

– Убей. – Такая безнадежная тоска прозвучала в голосе покойника, что я сразу поняла: кем бы он ни был теперь, кое-что от прежнего человека в нем оставалось. Где-то когда-то я то ли прочла, то ли услышала, что лишь хомо сапиенс способен на самоубийство.

– Так ты же уже. Как второй раз-то тебя упокоить? – рационально спросил Лакс, машинально касаясь кинжала на поясе.

– Я не умер… до конца не умер. Это все он, – прошептал Грипет. Неловким, каким-то рваным движением правая рука с запекшейся под отросшими ногтями грязью и кровью приподнялась и ткнула в шею. – Не пускает…