Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 608 – Юлия Фирсанова

Фегора сидела на высоком стуле за большим столом и читала или листала (все зависело от неизвестной величины – скорости восприятия текста) большой талмуд в зеленоватой, точно заплесневелый батон, обложке.

– Доброе утро, – поздоровалась я, косясь на печь и принюхиваясь. Здешняя модель заварочного чайника источала аромат, весьма напоминавший тот настой, который мы пили вечером. Нет, не противопростудный, этот заваривал Киз, и на вкус напиток был вполне себе хорош. А на столе, кроме книжки, красовалась плетка с печеньками! Ур-ра! Если утро началось с воплощения мечты, есть шанс, что будет отличный день!

Поскольку рядом с книгой у Фегоры, ответившей на мое приветствие нечленораздельным хмыканьем увлеченного человека, стояла кружка, я решила, что могу и себе налить чашку. Кипятка никогда не любила, потому наполнила глиняную баклажку с двумя забавными ручками по бокам и пристроилась на свободном стуле поодаль. Стоило подождать, когда напиток станет доступен для использования по прямому назначению, а не только для ингаляции. Между прочим, печеньки всухомятку, пусть серенькие и невзрачные, оказались очень даже вкусными, только немного жестковатыми. Ну да для чего дадены человеку тридцать два зуба, если не для жевания?

– Как ты творишь магию на Артаксаре?

Вопрос прозвучал неожиданно, я даже вздрогнула, правда, не поперхнулась. Мне-то казалось, тетя ученая вся в книге и закрыта для диалога.

– Через руны. Знаки древнего алфавита и мистического назначения из моего мира. Оказалось, они и в других мирах действуют. Вот, наверное, как ваши магические символы, которые вырезают на особых материалах – дереве и камне. Я их тоже пишу или называю, бывает даже, только мысленно себе представляю.

Фегора отложила книгу и уточнила:

– Ты использовала их, чтобы вернуть жизнь земле?

– Да, – согласилась я, осторожно отпив глоточек. – Тогда я маленько перетрудилась.

– Глупый ребенок, ты пытаешься колдовать, не видя простейших закономерностей, – резко бросила обвинение артефактчица.

– Если считаешь необходимым объяснить мне, в чем ошибка, буду признательна, – заинтересовалась я подробностями выводов. Неужели и эта тоже будет капать на мозги и говорить, что я допустила перерасход энергии только ради того, чтобы позаботиться о плодородии куска почвы? Что ребенком меня обозвала – ладно, я ей и правда по возрасту в дочки гожусь, не буду спорить.

– Твои руны из знаков, насыщаемых силой, они неплохие проводники, но там, где не могут зачерпнуть энергию из пространства мира, ты расходуешь свою личную вплоть до полного иссушения. Знаки не видят разницы, откуда брать.

– Я уже поняла, но…

– Почему, прежде чем колдовать на лишенной силы земле, ты не обратилась к печати посвящения? – продолжила разнос артефактчица.

– Чего? – Придавать лицу недоуменное выражение не требовалось, оно нарисовалось само.

– Служительница, не говори, что ты не знаешь про печать! – раздраженно отмахнулась Фегора.

– Я скажу, что я не служительница, поэтому про печати не знаю, – пожала плечами и захрустела печенькой. – Силы пытались меня ею назначить, я отказалась.

Женщина посмотрела на мою раздосадованную физиономию и совершенно по-девчоночьи прыснула в ладошку, потом глянула еще раз и засмеялась так, что слезы выступили на глазах.