Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 667 – Юлия Фирсанова

Но мне утешать благородное (хотя бы по формальному признаку наличия родословной и титулов) собрание было банально некогда. Время поджимало! Нет, хуже, оно жало, как пинетки нимфетки, накрученные на ногу Коле Валуеву. Отчего я так решила? Да тот камень-жернов в моем первом видении таким треснутым не был. Да, истощенный, оскверненный, потрескавшийся, но не дышащий на ладан, готовый в любую секунду превратиться в груду бесполезных кусков совершенно немагического щебня. Развалится жернов, прервется вся цепочка преобразования силы Артаксара.

– Итак, благородные коры, у нас есть все три подлинных ара – это плюс. Но вечности в запасе, чтобы решить без спешки, как должно проходить испытание, и выбрать достойных кандидатов – нет, это минус. Потому, пока значение единственного плюса не перешло в тщетное ничто, предлагаю поспешить! Нежелающие участвовать в деле экстренного спасения отчизны могут покинуть зал, никого насильно не удерживаю.

Я замолчала, зал, негромко, как улей с дремлющими пчелками, гудящий в фоновом режиме в качестве аккомпанемента моим словам, резко замолчал в ответ.

Дверьми никто хлопать не стал, а полненький дворянин, тот, что предлагал позвать Шеллая, глухо заметил:

– Что уж на дыбы вставать необъезженными конями. Коль поверить речам с видениями, благородная кори, беда Артаксару грозит нешуточная. Тварью распоследнею быть надобно, чтобы в час такой великой нужды бежать прочь. А не верить хотел бы, да не могу, не пускает сердце. Не магия то, у меня ки-ар есть, от власти слов чужих охраняющий, значит, в самом деле устами твоими Гар глаголет иль Силы.

– Доказать бы то надлежит, – упрямо буркнул брызгун из той троицы, за которой мы шли по пятам.

– Паспорт, биографию в двух экземплярах, полис медицинский не предъявить? А явления Сил Равновесия в разрезе «явитесь, о великие, как свет истины пред неверящими!» не организовать для подтверждения полномочий? Нет? – с ледяным ехидством уточнила я.

И прежде, чем кто-то возразил или начал извиняться, всюду и из ниоткуда прозвучал величественный вопрос. (Радостное изумление и ликующее подпрыгивание между строчек было спрятано плоховато, но, если не знать, где искать, сразу не заметно!)

– О служительница, взывала ль ты к нам?

Вместе с вопросом помещение, где нынче какой только ленивый безумный дизайнер ни порезвился, пошло на новый виток модернизации. Участок многострадального зала, на котором обосновалась я со товарищи, залил свет. Не слепящий, прожекторно-яркий, не нежно-золотой, умиротворяющий и торжественный одновременно, как из окошек-витражей. Нет, этот свет был другой. Подобрать эпитет для описания вот так, с разгону, я не смогла. Просто при его появлении все пространство разделилось на «свет» и «не свет», и ни то ни другое не было плохо, и все было правильно и все пребывало в равновесии. На душе почему-то стало тепло. Одновременно я пыталась подавить смех: «Вот ведь, вывернулись, ухитрились использовать мою обмолвку, чтобы явиться».

Но злости или досады на незваных гостей я в душе не находила. Почему-то после откровенной беседы с Фегорой сердиться на Силы уже не могла. Переросла детскую обиду? Да и в поведении Сил больше не чувствовалось скрытой паники и маниакального стремления схватить меня и спрятать куда подальше, обернув слоем ватки поплотнее, и никуда не пущать. Может, в чем-то выросли и они, если понятие роста применимо к тем, у кого нет, не было и никогда не будет тела. С другой стороны, взросление – качество, присущее не только телу, но и разуму. Опыт меняет. Возможно, что-то из пережитого в последнее время дало повод измениться Силам, и теперь мы сможем сотрудничать без помощи рычага шантажа.