Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 693 – Юлия Фирсанова

– Мы про рыжий цвет волос у детишек говорили. – Я почесала нос, выбирая наиболее упрощенный вариант расшифровки понятия. – Вот у меня волосы рыжие и у Гиза тоже, пусть даже другого оттенка, и если у всех наших предков волосы тоже были рыжие, то и у потомков будут рыжими, как ни крути. Это и есть гомозиготность, то есть однородность признака рыжины.

– А фенотип? – увлекся беседой сильф, ничуть не озадаченный моими матримониальными планами на Гиза. Такое впечатление, что он давно записал нас с киллером в графе «пара» и больше по этому поводу не заморачивался. Гиз же просто пытался дышать.

– А это даже проще. То, какой ты снаружи и внутри, и есть твой фенотип. Ну вот, скажем, расти ты не в лесу, а на лугу, у тебя крылья могли стать другого цвета или глаза не такими большими, чтобы их солнце не слепило, – отмахнулась я.

Игра на отвлечение удалась! Напряженное ожидание неизбежного и обреченность на великое геройское деяние сменились у Киза удивлением. Я бы даже сказала, удивлением приятным. Неужели он до сих пор не понял или не поверил, что я его брата не по шкале пушечного мяса котирую, а гораздо выше? Гиз и вовсе перестал думать о ближайшем грядущем, усвистев мыслями в некое далеко с рыжим отливом. А Фаль-то, Фаль настолько всерьез заинтересовался вопросами наследственности, что я клятвенно пообещала ему на ближайшем привале рассказать о дедушке Менделе и горохе.

– Ксения, – тихо позвал меня любимый.

– Аушки? – отозвалась я, отвлекаясь от рассказа о наследуемых признаках на примере бабочек. Почему-то именно чешуекрылые интриговали сильфа особенно сильно.

– Ты… нет, извини, ничего, – мотнул головой киллер так резко, будто хотел открутить ее насовсем.

К сожалению, допытаться до конкретных причин зарядки, доставшейся верхнему отделу позвоночника Гиза (приблизительно-то догадывалась), я уже не успела. Казавшаяся бесконечной и однообразной, не считая отсутствия трещин, встречавшихся за последние полчаса пути и ничем не отличавшихся от предыдущих полутора, дорога вдруг резко приблизилась к концу. То есть к сердцевине жернова.

Нет, указателя «Середина тут»,большого менгира с жирным крестом, столба, сияющего знаком с черепушкой и молнией или иных внушающих трепет символов не имелось. Но даже не обладая чутьем Киза, замешанным на ритуале коронации и посвящении аров Изначального Договора, я чувствовала – мы на месте. А потом это и вовсе стало очевидно в буквальном смысле слова. Потоки силы все утолщались и утолщались, стекающиеся со всей равнины ручейки превращались в речные струи, завивающиеся спиралью водоворота или, что лексически более верно, силоворота. Тут сам воздух был пронизан энергией, а под ногами мелко вибрировал камень плато, и раздающийся на пороге слышимости низкий-низкий глубокий гул пронизывал тело, заставляя плоть вибрировать в такт с камнем.

Своеобразное выходило ощущение, не противное, даже в чем-то приятное, дарящее сопричастность к чему-то великому и неизмеримо более значительному, чем люди.

Здесь не было места скверне. Черные плети исковерканной силы еще не добрались до сердца первоосновы всей магии Артаксара и Нертарана. Мы успели.

Черные ручейки с беспомощной агрессивностью слепого зверя тыкались в золотые тугие реки, решительно преграждающие путь скверне в четверти метров от силоворота и отлетали, отбрасываемые могучими золотыми стенами силы. Успели! Едва-едва.