Книга Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих, страница 90 – Юлия Фирсанова

Вор немного потоптался у двери, а потом дернул за кончик какой-то гнилой на вид веревочки, высовывающейся из досок слева от двери.

– Лакс, а ты уверен, что это заведение еще функционирует? – недоверчиво уточнила я, чуя только запахи запустения, сырости и гнили. Может, поэтому лавку и не растащили на дрова?

– Подожди, Оса, – ухмыльнулся вор.

– Уговорил, – согласилась я, Фаль взлетел и принялся осматривать хибарку, зажатую с двух сторон такими же убогими домишками.

Через пару минут после того, как он дернул веревочку, Лакс сжал руку в кулак и простучал на двери какую-то маршевую мелодию. Почти тут же, хоть я и не слыхала никаких звуков изнутри, дверь вместе с приколоченными к ней досками чуть приоткрылась, и грубый мужской голос заявил:

– Пароль давно сменили, с ножиком в кишках погулять захотелось, Лакс?

– Я же знаю, как ты меня любишь, Бор, вот и решил рискнуть! Впусти нас, Изар не пожалеет, зуб даю! – весело откликнулся вор.

– Как бы тебе со всей челюстью расстаться не пришлось, – грубовато ответили из-за двери, но отверстие стало шире.

Мы смогли протиснуться в сырую темноту. Дверь бесшумно затворилась, но света никто так и не зажег, зато довольно сильные руки развернули меня и подтолкнули куда-то вправо, потом влево, вниз по лестнице, вверх и снова прямо. Сначала под ногами было дерево, потом камень. Что у них тут, катакомбы нарыты, что ли? Вот уж игры графа Монте-Кристо! Сделав не меньше десятка шагов, остановились перед стеной. Кто-то запыхтел по левую сторону от меня, крякнул, и часть стены отъехала в сторону, открывая вид на довольно просторную комнату, пол в которой был застелен толстым ковром, а стены тоже закрыты, нет, не коврами, это называется гобелены – плотные паласы с вытканными на них пейзажами. У чего-то, похожего на мангал, наверное, это была жаровня с углями, грел худенькие лапки маленький, похожий на птичку старичок. Сходства с пернатым добавляли почти круглые глазки, похожий на клюв нос и седой хохолок на голове – все, что осталось от шевелюры. Одет дедулька был в мягкий даже на вид желтый халат и тапочки с загнутыми носами, выглядывающими из-под полосатого пледа. На коленях у старичка лежали толстая книга и лупа, рядом стоял столик с горячим чайником, чашка и тарелочка с маленькими печеньями.

Приведший нас в комнату субъект, напротив, оказался настоящим громилой, однако разница со стандартными киношными образцами все-таки была. Вместо пустых дырок, через которые можно было бы рассмотреть затылок, в глазах бугая проблескивал отсвет интеллекта и чего-то, похожего на мрачноватый юморок. Впрочем, все эти косвенные признаки добродушия вполне искупались здоровенной дубиной в руке и ножом вроде мачете на поясе.

– Кого это ты привел, Бор? – Головка с хохолком повернулась в нашу сторону. – Так, так, – худенькая лапка нежно погладила плед, – Лакс, давненько не виделись, голубок… и магева. Занятно-занятно, ну что ж, присаживайтесь!

Мы сели в кресла напротив Изара, Бор закрыл лаз и встал за креслом хозяина. Фаль собрался было проверить содержимое блюдечка с печеньем, но я, сделав вид, что поправляю выбившуюся прядь, ухватила проныру за крылышко и оставила на плече.

Кресла в доме скупщика краденого (если называть вещи своими именами) оказались первыми встреченными в новом для меня мире предметами мебели данной категории. Сидеть, утопая в глубоких и мягких подушках, оказалось неожиданно удобно, впрочем, я учла и другое: случись нам действовать быстро, вряд ли мы смогли бы вскочить с таких сидений в один миг. Было ли это недостатком? В данном случае вряд ли, поскольку резать нам горло Изар не собирался. Появление нежданных гостей настолько заинтриговало старичка, что он простил и явку без пароля, и некоторую бесцеремонность вторжения.