Книга Развод в 45. (Не) Больно, страница 29 – София Брайт

– Мам, – говорит он через зубы, – ты действительно считаешь, что она тебе скажет правду?

Я открываю рот, но Диана опережает меня:

– Нет, конечно! – вспыхивает дочь. – Ты бы слышал ее там, в больнице, на лестнице. Она же сохнет по папе. И сейчас спасение Дани для нее лишь повод.

Вижу, как у дочки блестят глаза.

Как бы она ни злилась на отца, но она очень сильно переживает и любит его. А разочаровываться в любимых особенно больно.

– Почему мы ничего не замечали? – задумчиво спрашивает Денис. – Может, у них и правда не было ничего все эти годы?

– Ага! – вклинивается дочь. – Она так к нему присосалась…

– Диана, – останавливаю я ее. – Тебе надо прилечь, солнце. Я не хочу, чтобы у тебя поднялась температура.

– Я лягу, когда уедут они! – говорит упрямо. – Или я что, разве не часть семьи и не имею права на обсуждение таких важных новостей?

– Что за глупости! – понимаю, что ее бесполезно гнать в комнату.

– Но мы бы заметили! – стоит на своем Денис.

Признаться, я думала о томже. За пятнадцать лет было бы хоть что-то, что могло вызвать подозрение. Но по факту не было ни единого сигнала. Витя и Ира существовали параллельно друг другу, как родственники.

Демьян резко проводит рукой по лицу, словно пытаясь стереть немного напряжение.

– Ладно, допустим, он сказал правду! – он пытается звучать бесстрастно, но я вижу, как блестят его глаза. – Но сейчас-то что? – бросает взгляд на Диану, затем на меня. – Мам, ты действительно думаешь, что он… согласится заделать ей ребенка?

Я чувствую, как сжимается горло. Это не тот разговор, который планируешь вести с собственными детьми. Пусть даже и взрослыми. Все, что происходит здесь и сейчас, – это что-то запредельное.

– Я не знаю, – честно отвечаю. – Но это шанс для Данила.

Как бы мне ни было горько признавать это, но если бы я была на месте Ирины, то я бы тоже просила биологического отца своего ребенка спасти сына таким способом.

– А если согласится? – вклинивается Денис, и в его голосе впервые за этот разговор звучит не злость, а что-то похожее на страх. – Что тогда? Ты… уйдешь от отца?

Тишина.

Диана замирает, широко раскрыв глаза. Демьян стискивает челюсти. Все взгляды направлены на меня.

Я смотрю на своих детей, на их напряженные лица, на страх, который они пытаются скрыть, и понимаю: какой бы ответ я ни дала, он не удовлетворит их.

Даже если они кричат о том, что отец – предатель и подонок, то вряд ли хотят нашего расставания. Потому что в их картине мира папа и мама – единое целое и не могут существовать по отдельности.

– Я… – делаю глубокий вдох. – На самом деле я думаю о разводе.

– Даже если это было единожды и он не пойдет на повторную измену, а прибегнет к другим способам зачатия? – кажется, что мой средний ребенок единственный из нас всех мыслит рационально.

– Денис, я не знаю! – не выдерживаю. Поднимаюсь на ноги и наливаю стакан воды, надеясь получить хоть какую-то передышку. – Даже если они обойдутся без физического контакта… У него будет еще один ребенок от другой женщины… – начинаю задыхаться от одной мысли об этом.

– Мам, тебе плохо? – спрашивает Демьян.

– Да, сын, мне плохо! Мне так плохо, что я выть готова. Но еще мне плохо оттого, что я не знаю, что мне со всем этим делать, понимаешь? Не будет тут правильного или неправильного решения. Любое окажется тупиком. И как нам со всем этимдальше жить? – смотрю на их растерянные лица, мгновенно чувствуя стыд за то, что позволила себе быть слабой перед детьми.