Книга Развод в 45. (Не) Больно, страница 35 – София Брайт

А теперь… Что теперь? Не будет больше нас, да?

Не будет уютных семейных вечеров и ленивых завтраков в выходные, когда мы сначала не можем вылезти из постели, а потом завтрак можем растянуть до обеда.

Ничего этого не будет, потому что теперь у негоесть вторая семья, за которую он несет ответственность.

– Ты стал врагом своему брату и предателем не только для меня и Бориса, но и для своих детей.

Он замирает, будто я ударила его.

– Лена… – он насильно обнимает меня, крепко сжимая в руках. – Ни за что не отпущу тебя, понимаешь! – прижимается к моему виску губами. – Мне без тебя ничего не нужно. Только ты рядом, – мажет губами от виска к скуле и к уголку рта, сжимая меня так крепко, будто если отпустит, то я улечу.

– Витя, я не могу. Я не могу жить с мыслью, что у тебя будет еще один ребенок от Иры. Даже если это ради Данила. Даже если это всего лишь медицинская процедура.

– А если я откажусь? – спрашивает он тихо. – Если… если возьму грех на душу. Наплюю на общественное мнение, на… – хочет сказать – на Данила, но запинается. – Мне без тебя ничего не нужно, – повторяется, продолжая покрывать мое лицо беспорядочными поцелуями. – Леночка моя, – добирается до моих губ и водит своими от одного уголка моего рта до другого. – Девочка моя. Любимая, желанная, единственная, – шепчет горячо и торопливо, будто находясь в бреду.

Я больше не могу сдерживаться, рыдаю, не задумываясь о том, как выгляжу. А Витя слизывает мои слезы и мягко ласкает мое лицо, то и дело возвращаясь к губам.

– К черту все! Уедем отсюда! Наплюем на весь мир. Только ты, я и дочка наша. Парни будут приезжать, как соскучатся, а для остальных будем недоступны, м? – продолжает соблазнять меня.

И я, к своему ужасу, понимаю, что внутри у меня все откликается на это предложение. Я хочу сделать так, как предлагает Витя. Начать все с чистого листа, в новом месте и постараться никогда не вспоминать о той вине, что будет до конца наших дней висеть на шее тяжким камнем.

– Так… – сама не замечаю, как уже цепляюсь за лацканы его пиджака, за широкие плечи, притягивая к себе.

Потому что это мой единственный родной человек и любимый мужчина. Я так же больна им, как и он мной.

Задираю голову, позволяя целовать свою шею и чувствуя, как тело наливается не только жаром, но и истомой.

– …ты не сможешь забыть обо всем, – произношу то, что тревожит меня. – И я не смогу. Тогда… – глотаю ком в горле. – Тогда ты будешь винить себя всю жизнь. И в конце концов возненавидишь меня за то, что я заставила тебя сделать этот выбор.

Витя, кажется, не слышит, что я говорю. Его рукиуже у меня под халатом, и самое ужасное, что я не сопротивляюсь. Я хочу раствориться в этом моменте, отдаться ему и забыть обо всех тех “но”, “неправильно” и “нельзя”. Хочу жить для себя.

– Плевать, Лен. Я просто сдохну без тебя.

Эта фраза для меня словно обухом по голове, и я замираю, больше не отвечая на его ласки. Каждый волосок на теле встает дыбом от ужаса происходящего. Ведь получается, что мы звери, которые ищут только безопасности и спокойствия для себя и своего потомства и готовы бросить на смерть своего сородича.

Так не должно быть.

– Вить, но это тогда будет из-за твоей слабости… А у него, у Дани, выбора нет. Понимаешь? – ощущаю как поцелуи замедляются. – Не сможешь ты все бросить и абстрагироваться. Даже если внушишь себе это, ты сгоришь от чувства вины.