Книга Доченька для олиграха. Спаси нас, Громов!, страница 23 – Аня Васнецова

– Марк Михайлович, не врут, значит? – обращается директор одного из моих предприятий, после обсуждения повестки дня. – Думал утка, а у вас и правда девочка.

Кивает на Свету, сидящую у меня на коленках и калякающую ручкой на листочке.

Какие-то цветочки и сердечки.

– Вся в папу. Такая милашка, – подключается помощница директора. – А вы и, правда, ее скрывали?

Чего? Начитались желтой прессы?

Нас и сегодня успели несколько раз сфотографировать. Пусть ииздалека. Но, уверен, появятся новые заголовки с подробностями моей семейной жизни.

– Вот в следующих выпусках новостей правду и расскажут, – хмыкаю я в ответ на вопрос. – Там все будет, почему, зачем, как, когда и от кого.

Хорошо, что мелкая не обращает особо внимания на слова взрослых. В самом начале встречи она еще пыталась уловить смысл нашего разговора, но быстро сдалась. Для нее же ничего непонятно и скучно. Но терпит, не канючит, сидит смирно.

Я заметил, Света, вообще, очень послушная. Делает беспрекословно все, что ей говоришь. И ведет себя слишком скромно. Чуть ли не на каждое действие спрашивает разрешения.

И в ресторане соглашается есть все, что предложишь.

Как-то ел с одним из своих партнеров. Тот пришел с двумя детьми. Только отсадил на соседний столик, чтобы нам не мешали. Это не помогло. Во-первых, сильно шумели. Во-вторых, ничего путем не ели. Капризничали все время. Моему партнеру приходилось постоянно отвлекаться на детей и несколько раз перезаказывать блюда, чтобы малыши хоть что-нибудь поели.

А Света другая. Так себя не ведет совершенно, чем меня очень радует.

Интересно, у нее характер такой, или, возможно, ей с самого рождения не позволяли ничего сверх меры?

Судя по обрывкам интерьера, что у меня получилось увидеть в их квартире сквозь дым, жили Лена со Светой сильно небогато.

Дома нас уже встречает Лиза. Она одета в плотный атласный плащ. Там, под ним, явно что-то скрывается. И это что-то готовилось мне сегодня «открыться». Черные лакированные высокие каблуки, торчащие из-под полы одежды, так же указывают на это.

– Марк, это как понимать?! – с сильной претензией в голосе Лиза интересуется у меня. – По твоему, это нормально?

По-моему, начало разговора сильно напоминает тот, что состоялся утром. И мне это совершенно не нравится. Но порыв высказать все, что об этом думаю, гашу. Это получается легко. Легко быть с Лизой хладнокровным. Жаль, с Леной так не выходит. При бывшей, как я убедился сегодня, эмоции вскипают. И я сам не свой.

– По-моему, все нормально, – отвечаю на вопрос мэра. – А есть какие-то претензии?

Выгибаю бровь. Света на моих руках словно копирует мою мимику. Только двумя бровями и больше их хмурит.

– Почему ты не сказал, что это ребенок твоей бывшей? – упирает руки в бока. Но тон сбавляет. За столько лет общения, научилась распознаватьмое настроение.

Хм. Откуда она узнала?

– Ее лицо во многих пабликах, – отвечает на мой не высказанный вопрос.

И протягивает телефон. На экране Лена, сидящая на кушетке в палате. Вид девушки непонимающий и испуганный.

Вспоминаю тут толпу у медицинского учреждения, которую выгоняли из здания.

Похоже, успели сфотографировать девушку и распространить снимки по сети.

– Почему от меня скрыл? – не унимается Лиза.

– Может, потому что не знал, что это она? – отвечаю вопросом на вопрос. – Я не вижу причин скрывать подобную информацию, и, в то же время, тут же сообщать тебе. Это личное. И откуда тебе известно, что это бывшая?