Книга Ты должна быть моей, страница 29 – Полина Эндри

Я приезжаю домой гораздо быстрее, чем ожидала. Не знаю, сколько времени, но радует хотя бы то, что брат, скорее всего, уже спит. Добираюсь до своей комнаты и, не переодеваясь, плюхаюсь на кровать. Я измучена. Уставшая. И полностью разбитая. Даже не замечаю, когда мне удается заснуть в таком положении. Но на следующее утро ничего не меняется. Вообще ничего. Как и через день. Я думаю о Дэмиане постоянно. Вспоминаю, фантазирую и размышляю. Даже моя работа, которую я так люблю, не доставляет мне удовольствия. Мне… Просто все равно.

Так проходит почти неделя. Унылая, безрадостная неделя. И глупые мечтания о том, что он вернётся, тают так же быстро, как и появляются. Ведь я осознаю то, что заставляет мое сердце болезненно сжиматься каждый раз, когда я вспоминаю о нем:

Он больше не появится в моей жизни.

Месяц спустя

— Ангелина, ты меня слушаешь? — вырывает меня из мыслей знакомый голос и я быстро моргаю, возвращаясь в реальность. Мама все ещё копошится возле плиты, но, несмотря на то, как вкусно пахнет ужин, мне кусок в горло не лезет.

Мои глаза натыкаются на нетронутую тарелку с едой, а затем поднимаются выше, встречаясь с ее вопросительным взглядом.

— Конечно, мам, — тут же нахожусь я, хотя понятия не имею, о чем шла речь. Я слышу со стороны фырканье и поворачиваю голову, видя ухмыляющегося брата.

— Ага, тогда о чем мы говорили тебе минуту назад? — спрашивает он с коварной улыбкой и запихивает в рот кусок пирога, активно жуя.

Я толкаю его локтем в бок и он закашливается, чуть не выплюнув еду.

— Ай! — возмущается он с набитым ртом, потирая ушибленную часть тела. — Как будто я виноват, что ты постоянно витаешь в облаках, — бурчит он себе под нос, на что я закатываю глаза.

— Во-первых, я не витаю в облаках, — отрезаю я, собираясь продолжить, но в последний момент передумываю, ковыряя вилкой свой салат.

— А во-вторых? — вдруг доносится до меня и я удивлённо смотрю на брата, но он пожимает плечами, как ни в чем не бывало.

— Ну, обычно, если люди говорят «во-первых», значит по логике, цепочка последования должна продолжиться, — поясняет он, заставляя меня закатить глаза.

— Напомни мне, почему я тебя терплю?

— Потому что я твой единственный и любимый брат? — он невинно хлопает ресницами, а я подавляю желание раздражённо зарычать. Он специально выводит меня из себя.

— Тогда почему у меня иногда чувство, что тебя подменили в роддоме? — спрашиваю так, как будто мне кто-нибудь даст ответ. — И мой настоящий брат сейчас сидит где-нибудь в офисе и блещет своим прекрасным умом, а не задницей.

— Эй! — возмущается Джереми и собирается ещё что-то сказать, но в нашу перепалку встревает мама.

— Так, дети, тихо! — её глаза с укором метаются между нами. — Вы двое, не устали спорить?

— Ни капельки, — Джереми невинно улыбается маме, а затем одаривает меня хитрым взглядом.

Мама тяжело вздыхает.

— Джейк, ну хотя бы ты скажи, — обращается она к отцу, который весь вечер занят чтением своей газеты, и все ещё не притронулся к еде.

— Дети, не ссорьтесь, — говорит он, очевидно, понятия не имея, о чем речь.

Джереми сновафыркает, а я резко поднимаюсь из-за стола.

— Я пойду к себе. Спасибо за ужин, мам, — я поспешно иду на выход, ощущая на себе удивленный взгляд мамы.

— Но…

Её слова обрываются, когда я выхожу из столовой. Прости, мама, но я просто не хочу ни с кем говорить. Я направляюсь по лестнице вверх, перепрыгивая через две ступеньки, и через минуту оказываюсь в своей комнате. Забираюсь на кровать, сложив ноги по-турецки, и опираюсь локтями о бедра, с измученным выдохом закрыв лицо ладошками.