Книга Развод в 45. Второй шанс, страница 37 – Аврора Сазонова

– Присаживайтесь, – Михаил указывает на стол у окна. – Сейчас накрою.

Достает тарелки, разливает густой овощной суп. Нарезает хлеб толстыми ломтями. Ставит на стол масло, соленые огурцы.

Ем молча, быстро. Суп вкусный, наваристый. Давно не ела горячей домашней еды, приготовленной с душой.

– Добавки? – предлагает Михаил.

Киваю, протягиваю тарелку.

Он накладывает еще, улыбается:

– Приятно когда ценят готовку. Я после смерти жены научился готовить нормально. Сначала жег все, теперь вроде получается.

– Очень вкусно, – искренне говорю.

Доедаю, откидываюсь на спинку стула. Сытость разливается теплом по телу.

– Спасибо. Давно так не наедалась.

– Вы мало едите, – замечает Михаил, глядя на меня внимательно. – Похудели сильно за время что здесь живете.

– Работа физическая, – отмахиваюсь. – Калории сжигаются.

– Все равно нужно питаться нормально. Иначе здоровье подорвете.

В его голосе забота, не назидательность. Приятное ощущение.

Разговариваем за чаем. Михаил рассказывает о своей работе архитектором – как проектировал дома, школы, больницы. Показывает старые чертежи, которые хранит в папках. Объясняет про линии, пропорции, игру света и пространства.

Слушаю завороженно. Его глаза загораются когда говорит о любимом деле. Руки выразительно жестикулируют, очерчивая формы в воздухе. Он живет этим, дышит.

Игорь никогда так не говорил о работе. Только цифры, прибыль, контракты. Сухо, без души.

– Почему на пенсии? – спрашиваю. – Вы же любите архитектуру.

Михаил грустно усмехается:

– После смерти Веры не смог работать. Все напоминало о ней, мы вместе обсуждали каждый проект. Она была моей музой, вдохновением. Без нее краски поблекли. Ушел на пенсию досрочно, переехал сюда. Здесь легче.

Понимаю его. Потеря близкого человека выбивает почву из-под ног.

– Но вы не потеряли любимого человека, – добавляет Михаил тихо. – Вы избавились от того, кто не ценил вас. Это разные вещи.

Вздрагиваю. Откуда он знает?

Михаилкачает головой:

– Не нужно быть экстрасенсом. По вашим глазам видно: там боль, обида, но не тоска. Вы не скучаете по бывшему мужу. Вы залечиваете раны.

Молчу. Он попал в точку.

– Знаете что самое важное? – продолжает Михаил, глядя мне в глаза. – Раны заживают. Шрамы остаются, но они делают нас сильнее. Вы выживете. Более того, вы расцветете. Я это вижу.

– Откуда такая уверенность? – шепчу.

– Потому что вы боец, Марина. Не каждая женщина в вашем возрасте начнет жизнь с нуля. В глухой деревне. Без помощи. Одна. Вы не сдались. Работаете до седьмого пота. Это достойно уважения.

Слезы предательски наворачиваются. Быстро моргаю, прогоняю их.

– Спасибо, – выдавливаю сквозь комок в горле. – За суп. За слова. За все.

Встаю, тороплюсь к выходу. Эмоции накрывают волной, нужно побыть одной.

– Марина, – останавливает Михаил. – Заходите еще. Всегда рад.

Киваю, не оборачиваясь. Выхожу в темноту.

Иду к своему дому быстрым шагом. Захожу внутрь, закрываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной, сползаю на пол.

Плачу. Тихо, судорожно. Но это не слезы отчаяния. Это слезы облегчения.

Кто-то увидел меня. Настоящую. Не жалкую брошенную жену. Не обузу. А человека, который борется. И это дорогого стоит.

Сижу на полу долго. Потом поднимаюсь, умываюсь холодной водой. Смотрю в зеркало.

Глаза блестят. От слез или от чего-то еще?