Книга Мой рок-мерзавец, страница 26 – Хельга Дюран

Я вчера блевал? Да ладно?

Должен признать, что мне стыдно. Этого я не хотел. Думал в цветок нассать, но и то счёл это перебором. А тут такой казус… Мда…

Перестарался. Стыдно-то как, просто пиздец.

— Тебе не стыдно, Артём?

— Мне? Ничуть. А что случилось?

— Что случилось? — Светочка выключила плиту и начала разгонять ситуацию. Да, малыш, давай, скажи, что я скотина! — Ты меня обидел и оскорбил вчера! Напился, заблевал ковёр! Я всю ночь не спала из-за твоего храпа! И телефон у тебя в рюкзаке не затыкался. А тебе, хоть бы что?

Светочка сейчас была похожа на сварливую жену, отчитывающую загулявшего мужа. Такая забавная. Из неё получится идеальная жена. Фырчит, а завтрак готовит. И ковёр помыла. Повезёт же кому-то?

— Это мои поклонницы мне названивали, — подхватываюсь я. — Ночи напролёт покоя мне от них нет. Такова моя жизнь, Светочка, ничего не поделаешь.

— Да пошёл ты в жопу!

— Всенепременнейше, мадам. Кофе мне налей хотя бы, пожалуйста!

Светочка скрипит зубами, ноздри раздуваются. Сейчас она кастрюлю с супом мне на голову наденет. И правильно сделает.

А, нет. Накладывает в тарелку, ставит на стол.

— Ешь и уходи! — говорит она.

Как же стыдно, господи!

Но и жрать хочется. Поэтому я смиренно сажусь за стол и беру ложку. Похмелиться бы, и борщ стал бы ещё аппетитней.

— У меня есть водка. Холодненькая, — внезапно сообщает Светочка. — Будешь? Я такое всё равно не пью…

— Угу, — киваю, хлебая торопливо из тарелки, потому что сварено восхитительно!

Света лезет в морозилку, достаёт запотевший пузырь и щедро наливает мне водяры в стакан.

Я почти люблю её. Правда. Она удивительная, просто невероятная девушка, поражающая меня своим терпением и талантами. Оттого мне становится ещё грустней. Если бы я мог, если бы хотел связать свою судьбу с женщиной навек, то вот оно — сокровище!

Но я не могу.

— Твоё здоровье, киса! — выпиваю залпом налитое, и через пару минут просто воскресаю.

Света наливает мне следом огуречного рассола, попадая мне ещё раз в сердечко. Вчера я не обнаружил в холодильнике огурцов. Я в этом уверен, я внимательно смотрел, а рассол холодный. Значит, Света утром ходила в магазин, чтобы меня порадовать? Борщ сварить — это не бутер намазать. Значит, она встала пораньше.

А в чём прикол? Я думал, она меня видеть не желает? Какая-то очередная бабская уловка, не иначе.

Она не ест. Стоит, скрестив руки, смотрит то в окно, то на меня.

— А ты правда целка? — за каким-то хером спрашиваю я.

— Это уже не твоё дело, — отвечает по-деловому, а это означает, что между нами всё кончено навсегда.

Это и грустно, и хорошо. Ничего не поделаешь. Быстро доедаю завтрак и собираюсь на выход. Света с готовностью отпирает мне дверь. Мне хочется сказать ей что-то хорошее на прощание, потому что я всё же счастлив от подаренных мне ею минут. Вряд ли я смогу забыть такое приключение, и по большому счёту мне было невероятно хорошо с этой девушкой. Это ей было плохо.

— Займи мне три сотки на такси, зая, — добаляю финальные нотки говнеца. Занимать у женщин деньги — самое отвратительное, на мой взгляд.

Света вздыхает и отыскивает в сумочке свой кошелёк.

— У меня только пятитысячные, — достаёт одну купюру и рассеянно смотрит на меня. Богачка. — Может, тебе на карту перевести?

— Это тоже подойдёт, — выхватываю у девчонки купюру и небрежно засовываю в карман куртки. Поцеловать бы её на прощание, но куда мне с моим перегаром? — Счастливо оставаться!