Книга Истинная декана. Дочь врага, страница 140 – Алена Шашкова

В академии студенток “ловили” на желании получить заветное усиливающее зелье или просто на азарте. Но провести бой на территории академии было нельзя — Ферст сразу бы про это узнал, ведь ему доступен каждый уголок, каждое помещение.

Поэтому иллюзорный коридор оказался самым лучшим выходом, было достаточно всего лишь найти подходящее помещение в Лоренхейте. Точнее, два, потому как в какой-то момент мой отец, который и был идейнымвдохновителем, решил выйти на более крупный уровень и потребовал с Торна организацию боев и среди обычных людей.

И если в городе пригласить на подобное мероприятие было легко: тех, кто не прочь подзаработать много. То в академии пришлось хорошо потрудиться, чтобы придумать способ делать это незаметно.

Сложная, почти непостижимого уровня, магия иллюзий и была причиной, по которой не сразу смогли понять, что за охранные плетения стоят на письмах. Она искажала и запутывала.

Поэтому самым первым этапом для “излечения” тех, кто находился под влиянием магии пригласительных писем, оказалось специальное нейтрализующее зелье от жены ректора Ферста. Кстати, об этом догадался именно Мортен.

Почти каждый раз при мысли о нем в груди сжимается болезненный узел, а в голове проносится опасная фраза “а если бы”, которую я старательно отбрасываю. Потому что все так, как произошло. И жить надо сейчас. Не откладывать.

Мортен так увлекся откладыванием на потом, что забыл сказать мне, что я его истинная… Хотя вряд ли это что-то изменило бы: моя система так и осталась бы нестабильной, а любое воздействие магии на меня могло стать фатальным.

Как то, с приглашением, которое попало ко мне совершенно случайно. А вот остальные участники выбирались вполне осознанно. И на это тоже работал отдельный человек. Студентка.

Я знала, что Риделия не особо сообразительная, и при этом слишком много о себе возомнившая. Но чтобы она пошла на сотрудничество с Торном… Такое даже для нее кажется “слишком”.

Однако, к сожалению, так оно и было. Именно Риделия отвечала за распространение приглашений и подначивание участвовать. Ко всем обвинениям в клевете и нападении на меня добавились гораздо более серьезные проблемы.

Мне пару раз за две недели пришлось побывать в сыске, чтобы дать показания. Сегодняшний день должен стать последним в подготовке к суду над Риделией, поэтому меня мучают с особым пристрастием, и когда я покидаю здание сыска, мне больше всего хочется быстрее вернуться в свой маленький домик, а лучше — в ангар, обнять дракона и сидеть так, пока не полегчает.

— Ну что, довольна? — мое внимание привлекает высокомерный презрительный голос. — Вся семейкапредателей!

Моя тетя, Фирра Дассел смотрит на меня с нескрываемой ненавистью и желанием придушить прямо тут, на крыльце сыска. За это короткое время она заметно постарела: около губ появились морщины, под глазами залегли синяки, а платье висит и явно не было хорошо отутюжено.

Она теребит в руках все ту же крошечную шелковую сумочку с бахромой из бисера и стекляруса, что и в тот день, когда привела меня в кабинет Ферста. Только теперь перед ней мелькает не возможность заблокировать ненавистную и мешающую племянницу, а вероятная блокировка ее собственной дочери. Хотя, скорее всего, что-то еще хуже.

— Чему мне быть довольной, госпожа Дассел? — пожимаю плечами я, не зная даже, что я к ней чувствую: жалость или презрение. — Если вы о том, что ждет Риделию, так это вы ее спросите, ведь она приложила все усилия, чтобы оказаться тут. А если про то, что я все же обрела стабильность магии… То подумайте о том, что у всего и всегда есть цена.