Книга Истинная декана. Дочь врага, страница 47 – Алена Шашкова

— Это же… — выдохнула Элла.

— Вюрхерский хлопок… — поддержала ее Эмма.

— С непроницаемым плетением…

— И посмотри, усиленное по швам…

Они наперебой восхищались рубашками, а я не понимала, что именно привело их в такой восторг. Но я была такая уставшая, что даже любопытство во мне уже заснуло к тому моменту.

И вот теперь я, одетая во все это богатство, еле-еле тащусь к плацу. И не потому, что сил нет: как раз с этим проблем стало меньше — Курт помогла, а пузырек от Ругро я припрятала. А потому, что я старательно оттягиваю момент встречи со своим куратором.

Как ему смотреть в глаза? Меня накрывает волной смущения, когда я вспоминаю, как он, едва касаясь, провел пальцами по одному из тяжей в моем теле. И окончательно краснею, когда понимаю, что даже это воспоминание мне нравится.

— Ты надела форму, — не вопрос, утверждение. — Пятькругов и проход по нижней полосе. Для разминки, конечно.

Он только мажет по мне взглядом, делая вид, что я совершенно неинтересна ему. Как будто это не он вчера пришел в ярость, увидев то, каким меня сделал отец. Хотя… Сложно представить, сколько слоев эмоциональной брони на нем, если он, по словам Курт, до сих пор носит в себе отпечаток той старой трагедии.

Ругро делает вид, что ничего не произошло, только окатывает меня теперь не неприязнью, как в начале, а ледяным равнодушием. Он спокойно оповещает меня, что “в свете открывшейся информации” решил немного поменять нашу программу тренировок.

Его реакция вчера и слова сегодня совершенно не вяжутся друг с другом. Как будто это либо он говорит про разные вещи, либо самого Ругро ночью настоящего выкрали и другим подменили.

Куратор выводит меня на свободную площадку и неожиданно для меня окружает нас магическим барьером.

— Твоя сила слишком энергоемка для системы, которая… — его голос впервые за все занятие несет какой-то оттенок эмоции. — Которая является частью тебя. Но проблема в том, что когда ты подавляешь ее всплеск, она отдается в твоем теле ударной волной. Отсюда твои головные боли.

Значит, Курт все же рассказала…

— Профессор Курт сохраняла твою тайну, — словно в ответ на мои мысли говорит Ругро. — Мне выдали твою карту как куратору, когда я запросил. Так что не стоит винить ее. Но предпочел бы, чтобы важную информацию ты от меня не скрывала, это влияет на результат твоего обучения. И твое… здоровье. Если тебе, конечно, не надоело жить.

Он внимательно смотрит на меня, давая возможность осознать мысль. То есть он намекает, что неудачное плетение или что-то подобное может серьезно нарушить потоки магии во мне?

— Не надоело, — твердо произношу я и сжимаю челюсти.

— Твоя задача научиться не просто подавлять вспышку, а распределять магию по всем каналам, помогать ей плавно перетекать. Это снизит вероятность отдачи. Но в идеале тебе нужно постоянно чувствовать потоки внутри себя. Разве твой отец тебя этому не учил?

Последний вопрос бьет наотмашь. Вскидываю взгляд, которым изучала землю у ног Ругро.

— Не учил. Он считал, что у меня другие…задачи.

Глаза куратора темнеют еще больше, если такое вообще возможно, шрам белеет и натягивается на скуле, а кулаки сжимаются.

— Самовлюбленный кретин, — срывается с его губ на выдохе так тихо, что я сомневаюсь, действительно я слышала, или мне показалось.