Книга Реванш отвергнутой герцогини драконов, страница 52 – Марина Павельева

- Вижу, подарки мужнины донашиваешь? – вместо приветствия ухмыльнулась девица, закончив осмотр.

- Донашиваю? – рассмеялась Катя ей в лицо, поняв по тону, что дружбой здесь не пахнет. А к хейтерам, критикующим из зависти ее обложки, отношение выработалось такое - не идти у них на поводу. К тому же смех сбивает оппонента с толку. – Не-а, не угадала. Наоборот. Решила вот мужа сегодня порадовать. Давно просил меня это платье надеть, - продолжала улыбаться, пытаясь определить, с какой целью мымра заявилась.

- Порадовать? – опешила девица, но тут же пришла в себя. – Да ему плевать на тебя убогую. Толку-то, что ты так расфуфырилась. Он теперь на тебя не взглянет даже. Твой заговор раскрыт и по тебе тюрьма плачет, - злобно фыркнула. – Остались последние денечки, пока ты на свободе.

- Утром глядел. И ему понравилось, - Катя демонстративно расправила на левом рукаве складочки и обвела указательным пальцем край декольте. – А про тюрьму, голубушка, это ты хватила, - с улыбкой покачала головой, мол, всё не так, а ты, дурочка наивная, почему-то в это веришь. – Климент не собирается… - поймала себя на мысли, что начала оправдываться и замолчала. – Но с этим мы как-нибудь сами разберемся. Чего надо? – мгновенно убрала с лица доброжелательность, прищурилась.

После короткого диалога стало понятно, что девица пришла не в служанки наниматься, это к слову. Сверкающее крупными бриллиантами ожерелье на шее говорило об обратном. Дама света, аристократка. Да и по манерам видно, что из них. Только вот в данныймомент больше похожая на торговку в мясном ряду, склочную, ругающуюся с соседями за лишние сантиметры площади.

- А я тебе кое-что принесла, - ответила она, залезая в висевший на ее правой руке на золотой тесемке кошель (или мешочек?), черный, бархатный, с какой-то эмблемой, которую было не рассмотреть. Вытащила оттуда зажатую горсть и тут же метнула ее содержимое, оказавшееся черным порошком, в Катю. – Сдохни, тварь!

Катя даже отреагировать не успела, чтобы отскочить назад или захлопнуть хотя бы дверь, как черное облако из взрывающихся с треском песчинок окутало ее со всех сторон и заклубилось над головой, собираясь в грозовую тучу. Судорожный шаг в сторону уйти от колдовского марева не помог, оно двигалось вместе с Катей словно кокон шелкопряда.

Потом резко заломило всё тело, отзываясь скручивающей болью в животе. И воздуха стало не хватать, словно черный туман выжег весь кислород и стал сдавливать грудную клетку, обжигая, паля кожу как кислотой.

«Мне конец? Так быстро? – как-то отстраненно подумала Катя, будто это не ее касалось, а какой-то посторонней девушки. – А может оно и к лучшему? – недоумевающе поглядела на улыбающуюся незнакомку, пришедшую в восторг от своего коварства. – В этом мире я совсем чужая. Да и не нужна никому. Муж – сволочь, разводится, брат – сволочь, подставил, а смерть… может, она моё спасение?» Прижала руки к груди, где сердце заколотилось в истерике, качая кровь редкими толчками, замирая.

Яркое солнце стало тускнеть, зеленая трава казаться серой, а темно-фиолетовое платье ведьмы заблестело мрачной чернотой. Беспечный кузнечик (какого черта его-то сюда понесло?), скакнувший на крыльцо с круглой головки розового клевера, пролетел сквозь клубящееся марево у Катиных ног и уже где-то посередине перестал трещать крылышками, свалился бездыханным. Дернул задней длинной лапкой и замер. Навсегда.