Книга Берегись, дракон! Или беременные будни попаданки, страница 37 – Вернэлия Хайд

— Мы с тобой, — тихо сказала она. — Если захочешь говорить… мы тут.

К концу недели я чувствовала себя, как выжатый магический кристалл. Тошнота накатывала по утрам, как волна, а после урока зельеварения, где запах серы чуть не добил меня, я сдалась. Пора к лекарю. Я поплелась в лазарет, бормоча себе под нос, что это, наверное, проклятие Селесты или испорченный пирог с ярмарки.

Лазарет пах травами, мёдом. Магистр Эверина, лекарь с седыми волосами, заплетёнными в косу, и глазами, которые виделивсё, от драконьих ожогов до подростковых драм, усадила меня на кушетку. Её руки светились мягкой магией, когда она провела диагностическое заклинание. Я ёрзала, пытаясь скрыть нервы за шутками.

— Ну что, магистр? — хмыкнула я, скрестив руки. — Это зелье с бала всё ещё мучает меня? Или я просто переела эльфийских пирогов?

Эверина подняла бровь, её губы дрогнули, но взгляд был серьёзным. Она убрала руки, магия погасла, и села напротив, сложив руки на коленях.

— Леди Аделин, — начала она, её голос был спокойным, но твёрдым. — Вы беременны.

Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Мой кулон, клянусь, мигнул, как будто тоже был в шоке. Я открыла рот, но слова застряли, как заклинание, которое я забыла.

— Беременна? — наконец выдавила я, мой голос был выше, чем у феи на ярмарке. — Вы шутите, да?

Эверина вздохнула, но её глаза смягчились.

— Магия не ошибается, — сказала она. — Вы на раннем сроке, около недели. Вам нужно отдыхать, избегать стрессов и… — Она помедлила, глядя на моё ошарашенное лицо. — Поговорить с отцом ребёнка.

Я расхохоталась, но смех был истеричным. Рейн. Отец. Ребёнок. Это было хуже, чем сражаться с драконом. Я пробормотала что-то вроде «спасибо, я подумаю» и вылетела из лазарета, чувствуя, как огненная магия бурлит, как котёл перед взрывом. Сказать Рейну? Катрин? Мишель? Нет. Я не готова. Никому ни слова.

Столовая гудела, как улей сплетен, когда я вошла, всё ещё в тумане от слов Эверины. Катрин и Мишель махали мне от нашего стола, но атмосфера была странной.

Студенты шептались, косились на меня, а у входа стояла Селеста, её рыжие волосы сияли, как ядовитое пламя, а губы кривились в улыбке. Над столом магистров парила зачарованная записка, мерцающая буквами: «Принцесса Аделин и ректор: ночь страсти или зелье позора?»

Толпа захихикала, а я почувствовала, как магия вспыхивает в груди. Селеста. Эта змея знала, как бить по больному. Я шагнула вперёд, вызвав чёрную искру, и записка вспыхнула, осыпавшись пеплом. Студенты ахнули, а я повернулась к Селесте, мой голос был холодным, как лёд.

— Ещё одна такая шутка, рыжая, и я подожгу не только твои записки, — сказала я, скрестив руки. — Попробуй, и узнаешь, как горят твои убогие патлы.

Селеста фыркнула, но её глаза сверкнули злобой. Она ушла, но я знала, что она не отступит. Катрин и Мишель подскочили ко мне, их лица были смесью гнева и беспокойства.

— Эта тварь перешла границы, — прорычала Мишель, её кулаки искрили. — Давай поджарим ей платье на следующем уроке.

— Аделин, не слушай её, — тихо сказала Катрин, сжимая мою руку. — Мы с тобой.

Я кивнула, но внутри всё кипело. Слухи, беременность, Селеста… я чувствовала, как мир рушится. Я сбежала в сад академии, где магические розы светились под солнцем, и села на скамью, пытаясь вдохнуть. Но тут послышались шаги, и Рейн появился из-за живой изгороди, его чёрный плащ развевался, а голубые глаза были полны тревоги.