Книга Макс Охотник. Книга 1, страница 28 – Виталий Конторщиков

Солнце стояло в зените и довольно активно припекало. Прямо перед моими глазами возвышалось двухэтажное строение с высокой двухскатной крышей, покрытой тёсом. Это было самое большое и важное здание на всей площади, наверняка являющейся центром села. Скорее всего, двухэтажная хоромина исполняла функции места правления деревни. С разных сторон по кругу располагались торговые лавки, постоялый двор с харчевней и небольшие мастерские. Ряд зданий прерывался пустырём, на котором шло строительство. На соседних со стройкой домах кое-где виднелись обгорелые подпалины, да и вообще почтивсе здания на площади несли следы пережитого пожара. Скорее всего, отстраивают сгоревший приход, догадался я. За стройкой наблюдал здоровый детина, наверно метра под два ростом, с широкими покатыми плечами и длинной, не по возрасту седой бородой. В руке бородач держал резной посох.

Оказавшийся на площади народ начал замечать меня, такого красивого, и не спеша стягиваться к тотему. Через пару минуту вокруг помоста стало людно и тесно. Жители стояли молча и только хмурые лица выдавали их отношение ко мне. Мужчины были одеты в длинные, до колен, рубахи серых тонов и широкие штаны. На женщинах красовались сарафаны в пол с вышивкой по самому подолу и на рукавах, головы покрывали цветные платки. На ногах у многих мужчин были одеты добротные сапоги, но кое-кто обулся и в лапти. Женщины же щеголяли в мягких кожаных ботиночках, наподобие мокасин.

Сквозь молчащую толпу просочились дети и тут же занялись делом. В меня полетела первая, коровья, наверное, лепёшка, через пару секунд обстрел усилился. Я прикрылся как мог руками и ногами, приняв позу эмбриона. Никто из взрослых не вмешивался.

— А ну, отроки, кыш отседова!

Я поднял голову, передо мной стоял тот самый детина с бородой и посохом. Детей уже не было. На меня смотрели пронзительные синие глаза. Очень захотелось куда-нибудь исчезнуть, раствориться или же проснуться, в конце концов.

— Поведай-ка мне, гарип безродный, кто и почто тебя так отдубасил.

Соврать я почему-то не мог, даже если бы захотел. Вот это сила у мужика — одним взглядом к земле клонит!

— Куры во главе с петухом заклевали до смерти…

Вот теперь столпившийся у тотема народ отреагировал, да ещё как. Ржали все, утирая слёзы, хлопая себя по коленям и без конца повторяя: «Куры с петухом!». Даже грозный мужик улыбнулся. Я уже боялся, что начнётся массовая истерика, но тут этот с посохом поднял руку, и смех стал затихать.

— Ты же у Бояны хворь лечишь, за каким бесом к этим курам в нагул полез? Это вотчина петуха, и там он своих курочек топчет.

— Да я, в общем-то, не лез ни в какой нагул! Просто подошёл на кур посмотреть — интересно же, я таких никогда не видел. А петух стал гонять меня по двору, а потом и куры присоединились…

Улыбки стали сползать с лиц селян, здоровый мужик с седой бородой нахмурился:

— Максим расскажи-ка мне подробно, безо всякой утайки, как дело было.

Седобородый повернулся к людям, но они уже почти все куда-то быстро разошлись. На память я не жаловался, рассказал всё подробно, чего уж там.

— Ты идти сможешь?

Я уверенно кивнул, хотя слабость никуда не делась. Но надо попробовать. Я поднялся на ноги, и в раскорячку двинулся за мужиком.

— Меня можешь звать отец Белозар, — новый знакомый дождался меня и, взяв под локоть, потащил вдоль улицы.