Книга Макс Охотник. Книга 1, страница 39 – Виталий Конторщиков

— Максим, скажи мне честно, что ты такое? Тебе сегодня сначала раздавили зубами голову, потом откусили её. И это при стопроцентной чувствительности! Ты сейчас должен или пузыри пускать, или лежать пластом в глубокой депрессии! А он сидит такой, весь в крови и дерьме да улыбаешься. Все расчёты от гуру психологии, классической и экстремальной медицины, все выкладки профессионалов военных и специальных подразделений, все прогнозы кучи разнообразных аналитиков ты просто растёр и смыл в унитаз. То, что ты вытворяешь, не поддаётся никакому пониманию, и логикой здесь не пахнет. У меня на служебном канале более двухсот непрочитанных вызовов! Пришлось ставить фильтр. И знаешь, Максим, меня сегодня сам Дед попросил узнать твоё мнение по поводу, цитирую, «твоего феномена». Дед! Представляешь? Его половина сотрудников «Зари» за всю жизнь и пары раз не видели! Но так и это ещё не всё! Три часа назад меня выдернули в реал на закрытый показ фильма — с тобой в главной роли. На просмотр допустили всего десять человек, включая меня и Деда. Каждый кадр был разобран по косточкам, там много чего удивительного, но концовка не оставила равнодушным никого: когда химера плющила твою башку — ты улыбался, Макс! Улыбался с видом самого счастливого человека на этой грёбаной земле!

Я закончил набивать ведра мясом и скатывал шкуру химеры в рулон. А ведь угадал. Химера и есть, вот ведь!

— Знаешь, Надочка, в конце прошлого века на нашей с тобой родной Земле существовало вполне себе государство Югославия, а потом пришли борцы с тиранией и расхерачили города и селения в крошку. Так вот, летали там ещё ихние самолёты-невидимки, и вдруг их стали сбивать с земли чемни попадя. А всё дело в том, что не знали люди на земле что эти самолёты — невидимки, и их нельзя сбить, а просто защищали свою землю от «цивилизованного сообщества». Так и я не знал, что химеру не победить, но я очень сильно хотел помочь спасти детей и женщин, ведь все воины были там, на стенах, а я-то полюбасу воскресну. А вот по-настоящему больно и страшно — хоронить в зимнем лесу трупик замёрзшего грудного ребёнка, брошенного озверевшими нелюдями, коих на просторах нашей земли, расплодилось сверх меры.

— Слова не мальчика, но мужа — раздался голос. Я повернулся — ко мне подходили отец Белозар с Бояной, та украдкой вытирала слёзы. У моей Надежды глаза тоже были на мокром месте.

— Максимка, а не расскажешь ли нам, что выпало тебе после боя, с химерой? — вопросил Белозар. Ну что ж, наставнице и местному волхву доверять можно.

— С Химеры? Да тут вот, всё в горшочках, вёдрах да в корыте, и ещё монетки колечки и браслетик. Я потом всё отмою, тётя Бояна!

Повисла звенящая тишина, первой отмёрзла ошарашенная Бояна. С несвойственной её телу и возрасту скоростью она кинулась и начала открывать крышки у всех посудин, моя жемчужинка не отставала, даже Белозар нагнулся к полному корыту и что-то выковыривал там.

— Максимушка, а кто разделывал Химеру? — спросила Бояна.

— Так я и разделывал.

— Один?

— Почему? С моей прелестью! — и я поднял вверх клинок боуи.

На хозяйку было больно смотреть: она открывала и закрывала рот, не произнося ни звука. Даже Белозар стоял явно офигевший. Ситуацию разрулил очнувшийся Тоша, зашевелившись и что-то проскрипев.