Книга Секрет австрийского штруделя, страница 10 – Анна Акимцева

Только вот реальный, а не воображаемый профессор оказался, навскидку, не старше пятидесяти лет. И одет, отнюдь, не в костюм, а в самые обычные джинсы и рубашку поло! Единственное с чем я угадала, так это с арийским профилем. Нос, с небольшой горбинкой, бледно-голубые глаза, светлые, волнистые волосы, зачесанные назад, свидетельствовали о том, что перед нами представитель немецкий кровей.

Воцарившуюся на мгновение неловкую паузу, прервала Давиденко.

– Оказывается у господина Эдера славянские корни, – присев рядом со мной за стол, принялась она за объяснение. – Так ведь, Алекс?

Австриец энергично закивал.

– Сейчас мы выпьем кофе и обсудим план дальнейших действий. Я приношу свои глубокие извинения, но сопроводить Вас, Алекс, к нашим музейщикам у меня никак не получиться. А Ульяна любезно согласилась поработать и водителем и переводчиком. Вы же не против такой замены?

Профессор был не против, о чем немедля и сообщил. Моему же удивлению не было предела, ведь все что говорила Давиденко, ни как не соответствовало услышанному мной час назад по телефону.

Надежде Николаевне некогда заниматься гостем из Австрии. Это понятно, выходной день, жара, июнь. Только почему заменить ее в миссии гостеприимства должна именно я, а не кто-то из сотрудников института? Чувствую, что Давиденко заранее знала о том, что услуги переводчика господину Эдеру не нужны. Тогда в чем причина такого поведения?

– Ульянушка, – продолжила Давиденко, прерывая мои аналитические изыскания, – вот тебе координаты музейщиков и расписание господина Эдера. – Вас ждут там через тридцать минут. Так, что допивайте кофе и в путь. Кстати, Алекс, Вы успели разместиться в «Фортуне»?

Надо же, новый отель в центре, гордо украшенный пятью звездами. Пару месяцев назад я участвовала в семинаре, проводимом в Фортуне. Очень, очень помпезное и дорогое место. Круто зарабатывают в Австрии профессоры.

– Пока оставил вещи, – объяснил австриец, отпивая кофе. – Я приехал слишком рано.

Все же отличный русский у этого господина профессора. Обычно немецкоговорящие товарищи по-другому строят предложения.

И тут я наконец-то прочла протянутый мне Давиденко листочек. Удивление превратилось в панику. Работа профессора в музее оканчивалась в 18 часов. Получается, мнегостя Надежды Николаевны до вечера опекать?

Кинула на Давиденко весьма выразительный взгляд, по моему представлению передающий всю глубину моего негодования. Но Надежда Николаевна не обратила на мои гримасы ровно никакого внимания и продолжила говорить.

– Рекомендую Вам, Алекс, непременно прогуляться вечером по центру нашего города. Не в целях научных изысканий, – улыбнулась она, – а в эстетических. После захода солнца включают иллюминацию, кругом живая музыка, открыты кафе и работают фонтаны. Вы знаете, в последнее время, в городе открылось какое-то неимоверное количество кафе. Там очень вкусно кормят, – речь Давиденко лилась ручьем. Ручьем из сиропа.

Эдер проявил к теме прогулки живейший интерес и дипломатично выразил опасение, что без сопровождения таких очаровательных дам как мы, он просто заблудится в чужом городе.

Давиденко от придуманной ею самой, прогулки тактично отказалась, сославшись на то, что сегодня ей привезут пятилетнего внука, а тому нужно рано ложиться спать. Поэтому она очень, очень благодарна господину профессору за приглашение, но принять его не сможет. А вот Ульяна, вне всякого сомнения, проявит присущее гражданам нашего города гостеприимство и обязательно составит гостю компанию. Тем более, что сын госпожи Марковой в летнем лагере и она совершенно свободна.