Книга Секрет австрийского штруделя, страница 110 – Анна Акимцева

Рыдающая Фомина, прикрывающаяся малолетним сыном, все же поехала вместе с Воронцовым – фиксировать показания.

Сделал это Воронцов, бесспорно, правильно. Думаю, что утром, отойдя от сегодняшнего потрясения, Оксанкабудет все отрицать, изумляясь возводимой на нее напраслине. И поклянется, что в глаза никакой флешки не видела, а изображение на камере не четкое и там вообще не она.

Без сомнения, я была благодарна Фоминой, она, не задумываясь, кинулась на мою защиту. И, вчерашняя Ульяна, реагировала бы на произошедшее по другому, перечила бы следователю, незамедлительно вызвала адвоката, напомнила про 51 статью Конституции. Собственно, сделала бы все то, что в моем понимании должен делать человек, ограждающий своих друзей от проблем. Но сегодня для меня мир изменился, Оказалось, что доверять нельзя никому. Врут все, даже самые близкие. Врут и используют друг друга. Поэтому моя благодарность Фоминой ограничится тем, что я, из своего кармана оплачу ей услуги Верещагина. Безусловно, если понадобиться. Но что-то мне подсказывало, что Анюта упала без посторонней помощи. Слишком велико было напряжение, и она не выдержала. Вполне вероятно, что падению предшествовал инсульт или инфаркт.

Романа увезли еще раньше. Первая помощь ему уже оказана. А полученное от меня заявление, давало право полиции задержать его.

Со всем остальным будем разбираться завтра. Почти со всем. Кое что, требуется прояснить сегодня.

Закрыв дверь за полицией, я взглянула в зеркало. Растрепанные волосы и потухший взгляд – это еще цветочки, по сравнению с расплывающимся на щеке желтоватым синяком и кровоподтеками на шее.

Мужчины ожидали меня на кухне. Мы решили выпить чаю, а Смирнов обещал все рассказать про Анькины махинации.

– Уважаемые гости. Так хочется есть. Нет никаких сил! – с этими словами я распахнула холодильник… и ничего интересного не обнаружила, кроме прокисшего молока и упаковки яиц.

– Будем печь блины! – деловито заявила я, чем повергла в шок и Димку и Алекса. Вроде как десять минут назад – умирала от усталости. Эдер так вообще закатил глаза – эти русские женщины.

– Дим, только сейчас не нужно про коня и горящую избу. Ладно?

Алексу, не понявшему из моей просьбы ровно ничего, пришлось объяснять и про Некрасова и про женщин в русских селеньях.

Но вся эта возня с блинами, сковородками, чаем нужная была мне, она успокаивала и чуть отодвигала во времени неизбежную окончательную развязку сегодняшнего дня.

Замешивая тесто, я потребовала Смирнова начать рассказ.

– Да что говорить то? И так все понятно! Покаваша контора не приступила к активному строительству многоэтажек, Анька пробавлялась мелкими взятками от поставщиков и подрядчиков за ускорение оплаты их работы. Воспользовавшись тем, что все в округе знали о ее родстве с директором, и тем, что бухгалтерия оказалась под ее, Анькиным, контролем, она не давала акты в оплату, всячески придираясь, а потом, якобы уговорив Страхову, за милые три процента, производила выплату. И ведь что придумала, создала своему мужу несколько фирмочек, вроде как автомастерские, мойки и прочая лабуда. С ними Ваши поставщики заключали договоры на очень мелкие услуги, якобы по ремонту автомобилей, поставке запчастей для них. А оплатой за эти услуги были те самые три процента. Как Ковалькова убеждала всех, что директор в курсе и одобряет – одному Богу известно. Предполагаю, что бравировала родством. А когда вы серьезными стройками занялись, она вообще развернулась так, что начала мужу автосалон строить!