Книга Красота требует средств, страница 67 – Галина Балычева

К тому же висеть привязанной к седлу было очень неудобно и больно. И без того тугой корсет теперь окончательно пережал мои бедные ребра, и я, так же, как и Ленка, тоже начала терять сознание.

Очнулась я в незнакомом месте на земле, а рядом со мной суетился Макс. Он судорожно шарил руками по моему телу, пытаясь расстегнуть корсет. Но, к счастью, я вовремя пришла в себя.

— Ах, негодяй! — воскликнула я, увидев поползновения Макса, и тут же залепила ему увесистую пощечину. — Все-таки воспользовался ситуацией!

Я оттолкнула Макса в сторону и попыталась быстро подняться на ноги. Однако, не имея привычки передвигаться в таких сложных туалетах, я тут же запуталась в подоле длинной юбки и снова повалилась на землю.

Макс стоял надо мной, потирая щеку, и наблюдал за моими телодвижениями.

— Марианна, ты дура, — констатировал он и, ухватив меня за талию, одним рывком поднял с земли и поставил на ноги. — Никто не собирался тебя раздевать. Просто я хотел расстегнуть твой идиотский корсет. Вы же, бабы, ради красоты на тот свет готовы пойти, прости господи.

Макс шлепнул ладонью по моему бронебойному корсету, и тот ответил ему глухим стуком.

— Тьфу! — плюнул он и, покачав головой, добавил: — Между прочим, ты могла бы поблагодарить меня за спасение. Если бы я вовремя не заметил, как ты трепыхаешься, привьюченная к седлу, то еще неизвестно, куда бы тебя твоя лошадь завезла.

— Благодарю, — процедила я. — Но если ты хочешь, чтобы я была тебе благодарна по-настоящему, очень тебя прошу, уведи ты эту лошадь куда-нибудь от меня подальше. А я потом скажу, что она от меня сбежала. Хорошо?

Макс согласно кивнул.

— Хорошо, только уточни, как ты будешь благодарна по-настоящему?

— Шантажист! — Я злобно сверкнула на него глазами. — Хорошо, можешь оставить лошадь в покое. Я от нее и сама могу убежать.

И не откладывая дела в долгий ящик, я что есть мочи рванула вперед. Я бежала по лесу, не разбирая дороги, хотя что меня так гнало от Максима Белопольского, я и сама не знала. Чего бы мне было его бояться?

Впрочем, боялась я скорее всего не его, а себя. Потому что это только на словах выходило, что будто бы я его совсем уже не люблю и даже ненавижу. А на самом-то деле получалось, что не так-то уж я его и ненавижу. А если сейчас же не убегукуда-нибудь подальше, то может оказаться, что очень еще даже люблю.

Короче, в связи со всем вышеизложенным бежала я, не разбирая дороги, и, разумеется, периодически падала и падала главным образом из-за своей длинной юбки. Несмотря на то, что во время бега я предусмотрительно поддерживала ее двумя руками, она то и дело выскальзывала у меня из рук, и я на нее наступала.

Иногда я падала и не из-за юбки, а просто потому, что спотыкалась о корни вековых деревьев, которые, как змеи, извивались у меня под ногами.

Короче, когда я добежала наконец до опушки леса, вид у меня был настолько помятый, что ни у кого уже не могло возникнуть сомнений в том, что моя лошадь не только от меня сбежала, но перед этим еще меня и сбросила. Впрочем, это было недалеко от истины.

— Марьяшка! — до меня донесся чей-то придушенный голос.

Я оглянулась, но никого не увидела. В обозримой дали мельтешили какие-то всадники и всадницы, но вряд ли это были мои знакомые.

— Марьяшка! — снова донесся голос.