Книга Красота требует средств, страница 77 – Галина Балычева

— Так он жив?

— Жив, конечно. Что ему сделается? Просто пьяный.

Эдька заставил Ленку снова положить голову на мягкий подлокотник дивана, а сам повернулся ко мне.

— А ты чего кричишь, не разобравшись? Умер, умер! Так людей действительно до обморока можно довести.

Я растерянно посмотрела на распростертого на ковре Пьера.

— Так, значит, он пьяный? Вот чёрт! А я-то подумала, что он помер. Это, наверно, из-за того, что у него все лицо в крови. Так он точно пьяный?

— Пьяный, пьяный, — успокоил меня Эдька. — Еще бы ему не быть пьяным. Разве может француз против русского мужика потянуть? Да никогда. Он мне теперь ящик коньяка проспорил.

— Так это ты, что ли, его напоил? — с гневом уставилась на брата Ленка. — Ты? Ты что не знаешь, что он больной человек и у него почки и сердце!..

— Да ничего я его не поил. Он сам напился. И насильно ему в рот никто ничего не вливал. Просто он попытался пить наравне со мной. Уж не знаю, зачем ему это понадобилось. Так я что, виноват, что ли?

Эдька сделал невинную морду, дескать, он здесь ни при чем, но в глазах его прыгали черти. Он был явно доволен, что сумел перепить француза.

— Еще бы не виноват, — окрысилась на него Ленка. — А ну давай неси его теперь в спальню!

Она отпихнула от себя Эдьку и, держась за голову, с трудом поднялась с дивана.

— О господи! Один русский затесался в компанию приличных людей и весь праздник умудрился перепортить. Как мы теперь понесем его мимо всех гостей?!

— Ничего, Элен, не беспокойся, — успокоил ее Морис. — Мы пронесем его через библиотеку. Идемте.

Морис с Эдькой подхватили под руки пьяного Пьера и потащили его в опочивальню. При этом Эдька обиженно бубнил:

— Я-то здесь при чем? Мы же вместе пили. Он напился, а я нет. Чем же я виноват... я же не напился.

В принципе в его словах была определенная логика. Пьер взрослый человек и вполне может отвечать за свои поступки. И если у него больные почки или сердце, так не пил бы. Насильно-то ему в рот действительно никто ничего не вливал. Однако Ленка никакой логики видеть не желала.

Мы шли с ней вслед за мужчинами, и теперь весь свой гнев она перекинула на меня.

— А ты чего заорала, что он умер? Ты что слепая, что ли, пьяного от мертвого не можешь отличить? Да меня от твоих слов чуть кондрашка не хватил.

— Но он так неожиданно упал, и у него было такое лицо... — оправдывалась я, — что я подумала, что он умер. И потом я же не врач в конце концов. Ты вон хоть и врач, а и то сначала ничего не поняла.

— Я уролог, а не патологоанатом, — огрызнулась Ленка, — а после того, как ты заявила, что Пьер умер, у меня все перед глазами поплыло, и я уже ничего не соображала.

Я с сарказмом покосилась на подругу. Все они, эти врачи — специалисты узкого профиля. Живого от мертвого отличить не могут.

— И вообще я подумала, что его убили, — сказала Ленка.

— Кого?

— Пьера.

— Кто?

— Ну откуда я знаю — кто? Ну может быть, это опять на меня...

Тут Ленка остановилась и, сделав испуганное лицо, прошептала:

— Слушай, а может быть, нас обоих хотят убить? И теперь непонятно, в кого сегодня на охотестреляли, в меня или в Пьера?

— Вообще-то стреляли в меня, — напомнила я.

Ленка озадаченно покачала головой и не согласилась.

— Нет, в тебя попали случайно, а стреляли в кого-то из нас. Но кто? Кому, интересно, мы с Пьером могли перейти дорогу?