Книга Круиз с покойником, страница 48 – Галина Балычева

Информация произвела на окружающих должное впечатление, и все смотрели на меня с уважением.

Все, кроме Климова. Тот сначала прищурился и поглядел на меня так, как будто бы видел впервые, потом потряс слегка головой и весьма язвительно спросил:

— Что-то я не понял, Марианна Викентьевна, так где же вы вчера гуляли? Если, как вы говорите, вы гуляли на верхней палубе, то никак не могли слышать ссору между Кондраковым и Вероникой.

— Это почему же? — с вызовом спросила я.

— Да потому, что Кондраковы живут внизу, в трюме. — Климов одарил меня таким взглядом, в котором без труда читалось, что все бабы — дуры, а я среди них первая.

Бог мой! Я тут же вспомнила, что Кондраковы действительно живут на нижнем этаже, в трюме. Я же сама вчера там была и видела убитую Веронику. Как же я могла забыть? Вот балда! Развыступалась тут со своей эксклюзивной информацией, а она, оказывается, и ломаного гроша не стоит.

Я почувствовала, что мои щеки заливает румянец стыда.

Выходит, что моя информация оказалась не важным свидетельским показанием, а всего лишь пустышкой. Что-то мне там померещилось ночью. Может, ветер как-то не так дул или что-то еще... Но с другой стороны, я же отчетливо слышала голос Кондракова. Кстати, его хрипловатый тембр вообще трудно с кем-нибудь спутать. Странно все это.

— Послушайте, — все-таки не успокаивалась я, — а кто же тогда живет в той каюте, в которой ссорились. Ну я клянусь вам, что отчетливо слышала голос Кондракова. Ну в конце концов не пьяная же я была.

Климов посмотрел на меня отеческим взглядом и, будто бы подбирая слова, дабы меня не обидеть, а на самом деле просто издеваясь, заявил:

— Конечно же, я ничего такого сказать не хочу, но вообще-то дело было после банкета. К тому же было поздно, и вы, уважаемая Марианна Викентьевна, по всей вероятности, просто хотели спать, вот вам и привиделось, то есть прислышалось бог знает что.

Он ласково мне улыбнулся и едва заметно покачал головой.

А я вся просто-таки вспыхнула от злости и стыда. На что это он, гад, намекает? На то, что я вчера пьяная, что ли, была? Так, может быть, я и за борт спьяну упала, а не выбросили меня. Может, онтеперь и так скажет?

Ну до чего же неприятный тип этот Климов.

Я сидела и переваривала обвинение и практически ничего не слышала из того, что говорил противный Климов и другие.

А они между тем все время что-то говорили.

«Нет, — думала я, — не могла я ошибиться. Голос Кондракова ни с кем не спутаешь. К тому же он произнес свое любимое словечко «кисуля». Тьфу, гадость какая! Он всех женщин так называет. Пару раз он даже меня так назвал. Но я, невзирая на разницу в возрасте и на то, что он друг отца и сам годится мне в отцы, сразу же его одернула и попросила никогда не называть меня этой отвратительной кличкой. Он, помню, тогда очень удивился. Нет, это точно был Кондраков…

Я очнулась от своих раздумий и, прервав чью-то речь — кажется, это был Климов, — заявила:

— Послушайте, — сказала я, — вы, конечно, можете считать, что вчера я была пьяной, сонной, обкуренной, в общем такой, какой вам больше нравится, — я с вызовом посмотрела на Климова, — но я настаиваю на том, что ночью слышала голос Кондракова. Давайте сейчас же пойдем к нему и спросим, был он вчера на верхней палубе или не был. Короче, я требую очной ставки.