Книга Брачный сезон, страница 45 – Галина Балычева

— В барсетке, говоришь? А где она?

— Он ее с собой, естественно, взял.

— Это плохо, — сказала я.

— Почему же?

— Версия развалилась. Хотя постойте. Вчера в церковь он ходил с барсеткой?

— А зачем она ему там?

— Вот! — обрадовалась я. — Он оставил ее в доме, в своем кабинете, а в это время там побывал этот гад, который Маклахена покалечил. Улавливаете?

— Ты хочешь сказать, что вор забрался в дом, чтобы сделать слепки с ключей и узнать адрес?

— Не знаю, но ничего другого на ум не приходит.

— Тогда почему же он выбросил эту так называемую жвачку?

— Не выбросил, а потерял, — ответила я. — Он же делал слепки не с одного ключа, а с нескольких, и жвачек таких у него былонесколько. Вот одну и потерял.

— А твои ключи где были? — спросил Степан.

— В сумочке в моей спальне. А твои?

— В кармане.

— Слава Богу. Хотя для слепка вполне достаточно и моих ключей. Завтра нужно обязательно поменять замок в нашей квартире. Если еще не поздно.

— Ты предполагаешь, что в нашу квартиру тоже вор забирался?

— Не знаю, Степашечка, ничего не знаю. И не знать бы этого кошмара никогда. У меня от всех этих непоняток появилось стойкое ощущение, что мы постоянно находимся под наблюдением. Бр-р... гадость какая. Вот мы сейчас говорим, а кажется, что кто-то нас подслушивает, подглядывает за нами.

Мальчишки невольно посмотрели по сторонам.

— А почему этот гад просто не украл ключи? Зачем эта морока со слепками? — спросил Сережка.

— Хотел все по-тихому сделать. Да не получилось. Теперь давайте думать, кого нам следует в первую очередь подозревать, — сказала я.

Мы расселись вокруг обеденного стола и стали строить догадки. Я глубокомысленно задумалась, сделав серьезное лицо, прикинула в

уме, кто бы мог быть способен на такую пакость, но на ум ничего путного не шло. И я предложила исходить из того, что подозревать нужно всех, кто когда-либо заходил в наш дом.

— Ну, мать, это ты перебрала. Так под подозрение подпадет половина поселка.

— Я имею в виду, что нужно быть осторожными со всеми. Лишнего никому не болтать, поодиночке никуда не ходить и ухо держать на стрёме.

— Чего?

— В смысле востро.

Парни радостно заржали. Прямо детский сад какой-то, честное слово.

В дверь постучали, и я испуганно подскочила.

— Еще я хотел бы добавить, — ехидно процедил мой сын, — держаться нужно естественно, как будто ничего не произошло. Или я не прав?

— Войдите! — тоненько крикнула я.

В гостиную ввалился Мишаня, за ним чирикала на своих каблучках-шпильках Лариска.

— Вы чего это, — спросил сосед, — все окна и двери позапирали? Случилось, что ли, что?

— Нет-нет, ничего не случилось, — залопотала я, — отдыхаем просто.

Мишаня с удивлением посмотрел на стол, за которым мы сидели, и, не увидев на нем ничего, кроме вязаной скатерти и вазы с цветами, удивился еще больше. Мишаня отдых понимал по-своему и абсолютно конкретно.

— Однако... — протянул он с недоверием. — Может, помощь какая нужна?

— Ну, что ты, — опять затарахтелая, — просто после вчерашнего случая с Маклахеном соблюдаем некоторую осторожность. Вот и закрыли все окна от греха, чтобы, не дай Бог, опять кто-нибудь не залез.

Мишаня с пониманием кивнул и уселся рядом с нами за стол. Лариска расположилась в кресле.

— А мы, собственно, и зашли, чтобы про американца вашего узнать, — сказал Мишка. — Как он? Жить будет?